Руслан слышал что-то о Серафиме Саровском, но ничего не знал про его житие и подвиги, поэтому решил промолчать.
— Участковый говорит, что вертолет не скоро будет. — Серега вернул их всех в практическую плоскость. — Просят у МЧС судно на воздушной подушке.
— Плохо. Так, а шо там наркоман этот? Еще кого-то прикончит? — Не то в шутку, не то всерьез спросил Спиридон, явно побаивающийся за свою жизнь.
— В отключке он еще. Скоро пойду, снегом закидаю урода этого. Допрошу его. — Руслан злился на судьбу, вновь вернувшую его к убийствам и их раскрытию вместо спасения души или хотя бы обретения покоя.
— Давай, а мы пока канон хоть прочитаем, — согласился Тихон.
Рано утром пошел снег и засыпал всю территорию, укрыв вчерашние следы. «Хорошо, что сфоткал», — мелькнула мысль у Руслана. Он прихватил с собой пригоршню снега и зашел в летний домик. Минут пятнадцать у него ушло на то, чтобы привести молодого трудника в чувство и усадить перед собой. Руслан не стал с ним особо церемониться, его жизненный опыт подсказывал, что таких персонажей надо жестко давить:
— Ну что, утырок, рассказывай!
— О чем? — Даня неловко попытался изобразить непонимание, глаза его забегали. — Я ничего не делал.
— А это откуда? — Руслан взглядом указал на упаковку с морфием на тумбочке.
— Я, типа, болею. Мне доктор выписал. У меня травма, это самое. Кольца паховые.
Руслан в юности, играя в футбол, однажды потянул паховые кольца. Травма, конечно, была очень болезненная и долго проходила, но никак не тянула на обезболивание морфием.
— Ты кого грузишь! Украл наркоту и настоятеля порешил?!
Тут в глазах Дани появилась новая эмоция — удивление, смешанное с ужасом.
— В каком смысле порешил? Что с отцом?
— Убит отец Димитрий! И не прикидывайся, что это не ты!
Последние слова Руслан произнес уже на автомате, потому что его главный подозреваемый вдруг побелел и начал сползать по стулу. Он хватал ртом воздух, глаза его закатились.
— Э, малый, ты чего? — Руслан начал его трясти, пытаясь привести в чувство подозреваемого. Неужели от наркоты кони двинет? Но трудник быстро очнулся и тут же сделал попытку куда-то рвануть, так что Руслану пришлось вскочить с места, чтобы вернуть того на место.
— Ты куда это собрался?
— Папа… — почти беззвучно прошептал Даня.
— В каком смысле «папа»? Он же монах? — Руслан чувствовал, как его система мироздания рушится на глазах. У него даже промелькнули истории средневековых римских пап с их любовницами и внебрачными детьми. Он искренне считал, что монах — это человек, не имеющий семьи, пусть даже и в прошлом.
— Так это до его пострига было. Как раз после моего рождения он с матерью развелся и в монахи ушел. Что с ним случилось? — В голосе Дани звучала истерика.
— Застрелили его, — буркнул Руслан. Он вспомнил растаявший снег под валенками Дани. Еще тогда ему пришла в голову мысль, что в холодном помещении гостевого домика снег с валенок должен был остаться свежим. Они ведь пришли к Дане спустя пятнадцать-двадцать минут после убийства. Даже если тот и успел бы прибежать с места преступления, закинуться морфием и упасть замертво, то снег точно бы не успел растаять.
— А наркотики? — Руслан продолжал искать ответы на вопросы.
— Я украл. — повесил голову Даня. — Вечером. Ломка жуткая была. Я отцу говорил, что не справлюсь, надо в рехаб… Ну, в наркологическую клинику ложиться. А он мне: «молитвой все поправишь». А какое поправишь, я три года на этой дряни торчу. — Голос Дани стал плаксивым.
В голове у Руслана все постепенно вставало на свои места.
«Сын настоятеля, обремененный серьезными проблемами с наркотиками. Отец его привозит сюда на реабилитацию, но тот срывается и ворует у него наркотики. Но кто же тогда убил настоятеля?».
— Твой отец зачем морфий в шкафу держал?
— Наверное, на крайний случай. Вдруг меня из ломки выводить надо будет. Хотя вроде метадоном лучше, — Даня пожал плечами.
— Так, давай все по порядку расскажи. — Руслан потер виски.
Парень откашлялся:
— Ну, я не все знаю. В основном мне мать про отца рассказывала. И бабушка немного.
— Говори, что знаешь, — перебил его Руслан.
История оказалась следующая. Юный студент Володя Алексеев, так до пострига звали отца Димитрия, познакомился с однокурсницей Ингой. Учились они оба в Петрозаводском университете. Родители Инги настояли на свадьбе, и молодые стали жить вместе. Вскоре родился Даня, и на юных супругов навалилась бытовуха. Но они со всем справлялись и даже находили время ездить в Хибины на горнолыжный курорт, благо родители брали к себе внука. Володя хорошо катался на сноуборде, Инга старалась научиться ездить на лыжах.
