– Однако кто-то хотел, чтобы мы поверили, что преступление совершил Ян. Где могут быть другие письма?
Снейдер подумал.
– Судья Ауэрсберг председательствовала тогда на слушаниях по делу Яна. Она живет в Висбадене. Если кто и знает, то она. – Он спихнул бассета с коленей и поднялся.
Пес поднял преданный взгляд и наблюдал, как Снейдер сунул сим-карту в карман брюк, а затем спрятал удостоверение и ключ в ящик комода в прихожей.
– Как нам с ней связаться? – спросила Сабина.
Снейдер запер входную дверь.
– Мы навестим ее на вилле.
– Вот так просто?
– У меня в Висбадене не много друзей, но Ауэрсберг входит в их число.
– Это вы от меня скрыли.
– Не хотел заниматься саморекламой. – Снейдер взял телефон и набрал номер. – Я предупрежу ее о нашем визите.
– Прямо сейчас? – прошептала Сабина.
– Если не сейчас, то когда? Составьте мне компанию! Полагаю, в академии вас все равно уже не хватятся.
– Вы прямо само обаяние!
Ожидая ответа от Ауэрсберг, Снейдер спрятал ключ от дома в днище одной из керосиновых ламп, висящих у входа. Заметив удивленный взгляд Сабины, он похлопал по кобуре пистолета.
– Если разболтаете этот секрет, – прошептал он, – мне придется вас убить.
Хаузер дожидался Мелани перед комнатой для допросов. Очевидно, он слушал их разговор с доктором Лазло по громкой связи, потому что стоял, недовольно поджав губы.
– Было не очень умно сообщать Лазло, в чем мы собираемся его обвинить, и одновременно признать, что у нас против него ничего нет.
– Я считаю иначе, – парировала Мелани. – Мы надавили на него, и, если моя тактика сработает, он сейчас будет нервничать и начнет постоянно задавать себе одни и те же вопросы.
– Это в любом случае.
– Но мы должны удерживать его здесь как минимум двадцать четыре часа. До завтрашнего утра он не должен покинуть здание. Это наш единственный шанс.
– Как вы себе это представляете?
– Придумайте что-нибудь. До завтрашнего утра я хочу получить ордер на обыск его дома и не позволить ему переформатировать жесткий диск компьютеров, облить их бензином и поджечь или уничтожить прочие улики. Один-единственный ДНК-след Клары у него в доме или машине может уничтожить его.
– А если у него есть сообщник, который уничтожит улики вместо него?
– Тогда не позволяйте ему звонить по телефону и постарайтесь, чтобы СМИ ничего не узнали о наших подозрениях. – Мелани открыла папку и пролистала дело Лазло, пока не наткнулась на его фотографию – в пальто и с портфелем на улице. – Я одолжу ее на один день.
– Ради бога.
Мелани вынула фотографию из прозрачного файла и долго рассматривала ее, прежде чем спрятать в кармане блейзера. Пока было непонятно, кто подсунул доктору Михаэлю Лазло сообщения и фотографии Клары, чтобы, возможно, мотивировать его на похищение девочки.
– Ах да, пока вы были у Лазло, мне позвонили из отдела криминалистической техники, – сказал Хаузер. – Наши люди проверили жесткий диск компьютера Ингрид на вирусы.
– И как? Был доступ извне?
Хаузер кивнул.
– Поисковая программа наших техников обнаружила хитроумную программу, которую очень сложно локализовать и с помощью которой можно шпионить за чужими компьютерами и даже управлять ими.
– Кто мог запустить такой вирус на компьютер Ингрид?
– Вообще-то существует только одна возможность. – Хаузер выглядел подавленным. – Немецкое БКА в Висбадене разработало этот так называемый федеральный троян. У кого-то из них должен быть доступ именно к этой программе.
На Нероберг шел горный трамвайчик. Уже в половине десятого перед кассой собралась группа людей. Сабина проехала через парковку и стала искать автомобильную дорогу, ведущую на гору.
– Там впереди нужно ехать направо, – сказал Снейдер.
«Поверните налево», – потребовал навигатор.
– Это что, Клаус Кински? – спросил Снейдер.
– Нет, только его голос, – ответила Сабина. – Я нахожу, что у него успокаивающая манера.
– Возможно, – буркнул Снейдер, – но он не прав. Там впереди направо.
Сабина последовала указаниям Снейдера, на что навигатор запротестовал гнусавым голосом. Снейдер снял прибор с крепления и сунул в бардачок, где он приглушенно продолжал говорить. Через десять минут они доехали до асфальтированной подъездной дорожки, которая вела к земельному участку в самом лесу. «Капелленвег, 3». Почтовый ящик прятался в кустарниках. За ними гравийная дорожка вела к одноэтажной вилле с эркерами, арками и изогнутой входной лестницей.
– Выглядит как маленький дворец.
– Ауэрсберг получила его в наследство, старинное фамильное владение.
– Как Вессели.
– Только не упоминайте его.
– У них конфликт?
– Скажем так: Ауэрсберг помимо юриспруденции изучала еще психологию и не даст так легко себя обмануть. Они с Вессели часто ругались на служебной почве. Она судья, он следователь-криминалист.
– Как и вы.
– Да, но я умею отделять профессиональное от личного. – Снейдер прижал руку к раненому боку и с кряхтением выбрался из машины. – Я и Ауэрсберг познакомились…
