Действительно, если бы полиция всерьёз интересовалась этим хантером, они вышли бы на него за пару дней.
Брайена вело любопытство. Брать на себя роль героя, вытащившего из виртуальной паутины реального «преступника», отбиравшего у КПО работу, он не собирался. В то, что кто-то может визуально отличить человека от оборотня, Брайен тоже не очень-то верил. Но с другой стороны, он и в невозможности существования девчонок с волчьими хвостами до недавних пор не сомневался.
В конце концов тех, кто выдавал себя за Бумажного Самолётика более или менее правдоподобно, осталось двое. Ни одного не было в сети со вчерашней ночи. Выбрав страницу наугад, Брайен бездумно набрал в окне ввода сообщения всего одно предложение.
«Ты Бумажный Самолётик?»
Курсор приветливо мигал, предлагая добавить к сообщению что-то ещё, назойливые уведомления соцсети напоминали, что этого пользователя можно добавить в друзья, раз уж хочется общаться. Мысленно отмахнувшись от этого всего, Брайен отправил сообщение и ещё несколько минут сидел, тупо глядя на предполагаемую страницу хантера. О чём он хотел у него спросить и зачем так упорно искал вместо того, чтобы лечь спать или заняться чем-нибудь более полезным?
Ответов на эти вопросы у Брайена не было. Всё это было одним из тех спонтанных желаний, которые возникают совершенно безосновательно и потом ещё долго не дают покоя. Решив, что хуже от пары безобидных сообщений точно никому не будет, а в самом противном случае он разве что почувствует себя идиотом, Брайен закрыл браузер.
Вздрогнул.
Он и забыл о том, что оставил фотографии открытыми. Глупая это была, на самом-то деле, затея: лезть ковыряться в своём прошлом.
При взгляде на улыбавшуюся ему с экрана девочку, Брайен почувствовал, как ему снова становится тяжело дышать. Он сгорбился над столом, будто груз в душе стал физически ощутим и тянул к земле. Одеревеневшей вдруг рукой он с трудом навёл курсор на кнопку в углу экрана. Фотография исчезла.
На мгновение Брайен почувствовал порыв стереть её и всю папку с подобными приносящими только боль вещами, но поборол себя. Вспомнил о том, что как раз на случай подобных помутнений у него есть копия, бережно спрятанная в старой квартире. Давно он там не был. Как и на кладбище.
Кто бы мог подумать, что столько ненужных воспоминаний и эмоций вызовет у него чёртов оборотень, к которым Брайен давно не испытывал ничего, кроме глухой ненависти, чуть что вспыхивавшей ярким пламенем?
Кто бы мог подумать, что чёртово сходство бродяжки по имени Котёнок с девочкой из памяти Брайена окажется не мимолётным помутнением?
Хлопнув крышкой ноутбука сильнее обычного, он встал из-за стола, стягивая с него помятую пачку сигарет. Подойдя к окну, Брайен снова закурил, чувствуя, как с каждой затяжкой тяжесть в груди исчезает, выдыхаемая в открытую форточку вместе с табачным дымом. Мысли начинали путаться, теряясь в лёгкой заволакивающей сознание дымке расслабленности. Глаза щипало от усталости.
Вернуться. Вернуться в изолятор и убедиться в том, что девчонка ничуть не похожа на его сестру. Найти тысячу и одну причину ненавидеть её ещё сильнее. Возжелать ей смерти и исполнить приговор.
«Котёнок не хочет умирать.»
***
— А, это ты, Брайен, — из соседствующей с кабинетом лаборатории донёсся голос врача, выглянувшего на секунду на звук открывшейся двери. Янг снова скрылся в недрах своих владений, пока Брайен неуверенно мялся на пороге, думая, насколько не вовремя он заглянул. — Проходи, — развеяв его сомнения, позвал врач. — Халат накинь.
Мужчина легко снял с крючка на стене запасной белый халат и, набросив его на плечи, прошёл в лабораторию Янга. Он бывал там и раньше, но каждый раз невольно замирал у входа, чувствуя себя школьником, впервые попавшим в кабинет химии и открывшим для себя мир науки.
Доктор не стоял у микроскопа и не колдовал с препаратами, а сидел за компьютером, сосредоточенно глядя на экран и набирая что-то на клавиатуре. Не оборачиваясь на Брайена, он сказал:
— Доброе утро, прости, ты пришёл раньше, чем я думал. У меня всё почти готово по твоему случаю, закончил бы раньше, но один неприятный инцидент… — пока Янг говорил, он продолжал механически, совершенно не задумываясь переносить данные в таблицу на экране. Брайен присел на свободный стул, продолжая скользить взглядом по пробиркам с алыми образцами крови, пустым колбам, микроскопам, устройствам неясного непосвящённому назначения, плакатам с техникой безопасности и какими-то одному Янгу и его коллегам понятными уточнениями и прочим неизбежным атрибутам лаборатории.
— Что-то случилось? — рассеянно спросил Брайен, зацепив в коротком монологе собеседника то, что требовало ответной реакции.
— Со мной ничего, но вот у Сперанского разбита губа и, по его же словам, глубокая психологическая травма, излечить которую сможет только вечер проведённый в моей компании в баре, — доктор хихикнул, поправил очки и подвинул какой-то листок, исписанный от руки, поближе к себе. — Помнишь убитую в полнолуние туристку?
