– Не пытайся меня растрогать. В душу ко мне тебе все равно не залезть, – она говорила слова, которые говорить не имела никакого права.
– Не надо так. Пожалуйста. Только не так, – я уже не хотел быть уверенным, что люблю.
Не мог сказать правду. Ничто не заставило бы меня ее сказать. Возможности женского ума всегда ограничены способностью женщины подражать уму мужчины. Я не мог убедить Наташу в своей правоте. Она заставляла меня быть недовольным самим собой. Мне удается быть необходимым только женскому желанию презирать мужчин.
– Я одна из тех женщин, для которых жизненный опыт не проходит бесследно. Искренность моих признаний не может обрадовать ни одного мужчину, – ее слова всегда заставали меня врасплох.
– Не понимаю. Раскрой мне глаза.
«Не психуй», сказал я себе. «Она видит, что я злюсь. И делает все назло». Я старательно молчал.
Я не знал, что подумать, что сказать. Я не знал. Слушал и не знал, как реагировать.
– Отодвинься, – попросила Наташа. – Пожалуйста, отодвинься.
– Тебе нравится требовать от меня невозможное, – я не хотел, чтобы ей удалось убедить меня.
– Иногда кажется, что вес мужчины отличаются друг от друга только внешностью.
Нам обоим было легче от того, что я не мешал ей так думать. Оправдываясь, я не сожалел о том, что делал. Меня увлекала противоречивость своих чувств. Нам было необходимо мучить друг друга. Спорить с Наташей было так же неудобно, как спорить с самим собой.
– Я всегда знал, что хорошее не может длиться долго, – в моем страхе перед ее признаниями не было ничего необычного.
– Всегда старайся все упрощать.
– Но не на столько, чтобы получилась бессмыслица.
Я не ищу для себя оправданий. Уверен, что не найду их. На месте Наташи я бы сказал себе то же самое. Узнать правду о себе не всегда приятно. Нужно уметь не замечать то, что говорит обиженная женщина.
– Я не могу быть прежней, – от ее слов зависело больше, чем от моих.
– Теперь ты никогда не бываешь со мной хорошей.
– Нет. Все. Хватит.
«Нет», понял я. Не в ближайшее время. И я не сдержался.
– Я вижу в тебе только глупость, – я не умею сдерживаться.
– Нам придется расстаться.
Она опять все решила за меня. Рядом с ней от меня никогда ничего не зависело. Рассказывать о своих неудачах всегда неприятно. Я уже был уверен, что Наташа торопилась забыть обо мне.
Любовь никогда не бывает простой. Я должен был быть терпеливее. Признания Наташи уже не обманывали меня. Я был ей не нужен. Происходящее не могло быть случайностью. Она могла делать со мной все, что захочет.
– Маленький, у меня никогда не получалось скучать по любимому мужчине.
Наташа не хотела меня видеть. Невозможно объяснить понятнее. Каждая моя встреча с ней словно последняя. Я устал от объяснений. Я должен был устать. Меня уже не удивляло безразличие Наташи. Я не знаю способа защиты от разочарования.
– Я старалась быть с тобой доброй лишь потому, что ты был добр со мной.
Правда о любимой женщине мучила меня не меньше, чем ее ложь.
– Знаешь, ты не очень– то красивый. Я говорю не для того, чтобы обидеть. Просто это – правда.
Я понимал, что она права. Мне становилось страшно.
– Ты не единственный мужчина, которого я могу представить рядом с собой. Разве это не правда, в которой ты боишься признаться себе?
– Ты меня любила?
– Откуда я знаю.
– Я очень несчастен. Иногда я думаю, что было бы лучше для нас обоих, если бы мы были другими людьми.
– Ты говоришь, не подумав, малыш.
– Извини, – я никогда не смогу стать таким человеком, каким Наташа хочет меня видеть.
Всегда стараюсь забывать то, о чем мне не следует помнить. Я позволял Наташе обманывать меня. Я не знал, в ком из нас больше притворства. Мои желания очень противоречивы.
Не следует убеждать женщину в том, в чем она должна убедить себя сама. Не умею рассказывать о случайном.
– Ты знаешь, почему ты не права? Ты хочешь, чтобы я тебе это объяснил? – моя правота была выдумана.
– У тебя получается, что все должно быть или черное, или белое. Ты совсем запутался.
– Скажи мне, что я должен делать.
Наташа старалась лишить меня уверенности. Она вообразила, будто это возможно. Я не хотел видеть себя оправдывающимся. Не могу сказать, что чувствовал. Лишь подумал: «вот сейчас это случится». Притворство любимой женщины оказывалось искренностью.
– Клоун, – сказала Наташа. – Клоун, клоун, клоун.
Она открывала рот и из него выходили одинаковые слова. Каждый человек утешает себя, как умеет.
– Успокойся, – сказал я. Просто чтобы что– то сказать.
Еще никогда не видел ее такой. Это была совершенно другая женщина.
– Клоун. Ну, ладно. Тебе от этого легче? – спросил я.
– Нет. Ты не рад?
– Чему я должен радоваться? – я не искал другой ответ. На вопросы любимой женщины не следует отвечать правдиво.
Очень хорошо чувствовал, что она старалась унизить меня. Нужно уметь говорить себе правду. В чем же тут можно сомневаться? Я не нуждался в ее снисходительности. Никогда не мог понять, чем мое унижение нравится женщинам.
– Ты никогда не бываешь довольна, – я засмеялся каким– то незнакомым смехом. – Никогда.
– Бывают в жизни такие вещи, к которым никак не удается привыкнуть.
– Я тебя не понимаю.
