Меня удивило не то, что она смотрела на меня, а то, как она смотрела. Взгляд ее был удивленный, как будто она увидела лицо человека, которого видела раньше, но не может вспомнить где.
Я со всей своей беззащитностью стоял перед своей любовью, стыдясь ухищрений, с помощью которых я надеялся эту любовь заглушить. Мне было удобнее молчать.
Человек становится смешон, если хочет казаться или быть не тем, кто он есть. Мне не нравится всегда быть добрым только потому, что я не умею быть злым.
– Умение быть неблагодарной естественно для любой женщины.
Я старался убедить себя, что она сказала это случайно.
Меня охватила паника и, ища поддержку, я сжал руку Наташи, забыв, что она – это она, а я – это я.
– Ты шутишь, – откуда– то издалека услышал я свой голос.
Невозможно рассказать о себе так понятно, как хочется. Я не мог сказать Наташе о самом важном. Мои объяснения были бы похожи на оправдания.
– Объясни мне, что происходит.
– Я не люблю тебя. В моих глазах ты сможешь увидеть только безразличие. Чувство к мужчине очень быстро перестает ощущаться новым и неповторимым.
– Не знаю, что тебе сказать.
– Со мной трудно разговаривать.
– Что ты делаешь со мной? Что ты делаешь с нами обоими?
Не следует верить в искренность всех женских признаний. Наверное, я что– то не понимал в ней. Кажется, что я не понимал очень многого. Мне было сложно, но я не хотел ничего менять. Легко любит лишь человек, который ничего не чувствует.
Наташа продолжала смотреть перед собой, сидела ссутулившись, руки где– то между коленями. Это меня разозлило – она насупилась, как обиженный ребенок.
– Ты совершаешь ошибку, – я не хотел говорить этого вслух.
– Я так не думаю.
«Не будь дураком», сказал я себе. «ты поступишь правильнее, если оставишь ее в покое. Ты ничем ей не поможешь».
Но я должен был попытаться. Это было самое простое решение из всех, какие мне когда– либо приходилось принимать. Если не сейчас, то когда же?
– Ты можешь любить меня так, как тебе хочется, – я делал вид, что ничего не замечал.
– Я уже ничего не хочу.
Ах, вот оно что, думал я, вот куда она клонит. И ответил:
– Я боюсь твоего равнодушия.
– Ты повторяешься. Сколько можно говорить об одном и том же?
– Я просто не выдержу этого.
– Конечно же, выдержишь. Ты очень сильный. И ты сам должен постоянно напоминать себе об этом.
Я вовсе не чувствовал себя сильным. Чувствовал себя маленьким мальчиком. Я понимал, что смешон. Но мое положение было не только смешное, но и безвыходное. Наташа не боялась нашего расставания.
Она находилась рядом со мной, но казалась такой далекой, словно была очень далеко.
– Ты огорчаешь меня, маленький, очень огорчаешь, – женские признания умеют быть ненужными.
– Споры никогда ничего не решали.
– Кто тебе это сказал? Боишься проиграть?
Она была маленькая, некрасивая и злая. Иногда искренность любимой женщины может только огорчать.
Наташа спокойно смотрела на меня, когда мне было очень больно. Она ничем не могла мне помочь, и с этим ничего нельзя было поделать.
«Потерпи», сказал я себе.
Наташа с притворным сочувствием посмотрела на меня:
– Я должна что– то сказать?
– Да.
– Мне очень жаль.
– Нисколько тебе не жаль, сама знаешь.
Я думал, что мне снова придется испытать боль. Но на самом деле я не ощутил ничего или почти ничего. Я уже не боялся. Хуже быть не может.
Я не создан для того, чтобы обманывать и вымещать свое зло на других людях. Но весь этот день, как я не старался собой владеть, обман и злоба не раз появлялись в моих словах.
Я не хотел смотреть на Наташу. Хотел забыть о ее существовании. Но раны, наносимые любимой женщиной, никогда не забываются.
– Почему ты так со мной говоришь? Мне от этого очень одиноко, – я не мог уступать ей всегда.
Наташа посмотрела на меня, потом пожала плечами, как будто смирилась с тем, что я все равно ничего не пойму. Ее опыт не мог стать моим. Мне никогда не удастся понравиться женщине искренностью своей нежности.
– Ты никогда не был убедителен. Ну почему ты всегда находишь, на что жаловаться? – она говорила до противного искренне. Ей редко удавалось быть сложной в своих чувствах.
– Еще вчера ты меня любила.
– Каждый мужчина может убедить себя в любви женщины.
Я смотрел на Наташу так, словно видел впервые в жизни. Когда женщина бьет, она хочет убить.
Невозможно не замечать положения, в котором я оказался. Полная безысходность. Я ненавидел свою беспомощность. Я злился. Неприятно сознавать, что злился на самого себя. Разве можно обвинять любовь?
– Почему ты уверена, что знаешь обо мне все? – я не мог согласиться с Наташей.
– Ты не хочешь понять, что уже вырос.
Я вдруг испугался. Испугался слов, которые был готов сказать.
В моем распоряжении только два чувства: отчаяние и надежда. Я боюсь думать о безвыходности моего положения. Кажется, я загнал себя в угол. Мне очень сложно найти для себя слова утешения. Не знаю, что я должен понять. Мне сложно обвинять себя. Каждый человек может гордиться недостатками, которые ему не удается исправить.
