– Понимаешь, я стараюсь окружать себя людьми, совершенно не похожими на… да ни на кого. Вот Андрюша, ну разве скажешь, что он водитель? Или вот Юля. Она легко бы могла в театре служить. А служит у меня. А вот Орлов, например, из андеррайтинга который, он так – солома обычная. Его подожги, он и сгорит. Ты знаешь, что у него в кабинете на столе маленький аквариум стоит, только стенки не прозрачные, а черным выкрашены. Я думала, может, там рыбки особенные, которые света боятся, а он там фотографию матери держит.
– А я вам зачем? Ну, здесь.
– Научу тебя кое-чему. Очень ты мне меня напоминаешь. Я в молодости тоже вот так помучилась с людьми. Все оценивала: всех, себя. Примеряла себя к остальным. А так не надо.
– А как надо?
– Да плевать на все. Живи и наслаждайся. И всякую горечь в себе не копи. Избавляйся от нее.
– А как?
– Этому я тебя научу.
Вошла Юля и сказала, что все готово.
– Пойдем, – позвала Луиза Густавовна. Марина поставила чашку, они вышли из дома и пошли к оранжерее. Сквозь стекла была видна густая зелень, листья и лианы. Луиза Густавовна открыла дверь перед Мариной. В оранжерее было очень влажно и душно. Под ногами стелился густой травяной ковер.
– Как тут жарко, – сказала Марина.
– Раздевайся, – сказала Луиза Густавовна и показала на крючки для одежды.
– Как? – не поняла Марина.
– Совсем.
Саговник, виноградные лозы, мандариновые деревья закрутились вокруг. Марина подумала: “Что за странный чай?”
– Я не понимаю… – сказала она.
– Марина, у нас всего часа полтора осталось, не тяни.
Луиза Густавовна сняла туфли и ступила ногами на траву.
– Ох, прекрасно, – сказала она. Потом она сняла брюки, пиджак, легкую розоватую блузку и нижнее белье. “Ну и денек, – подумала Марина, – голые женщины сегодня меня преследуют”. Луиза Густавовна была очень хороша: все, что должно висеть, висело с достоинством, а все, что должно расти, росло геометрически строго.
– Вы хотите со мной… – предположила Марина.
– Ха-ха-ха. Ни в коем случае.
Это успокоило Марину. Она стала раздеваться, но как-то скромно, в надежде, что Луиза Густавовна передумает и остановит спектакль. Но спектакль только начался. Когда Марина разделась, Луиза Густавовна повесила их одежду, взяла Марину за руку и повела сквозь толщу листьев. По траве было так приятно ступать, что Марина скоро совсем успокоилась.
– Смотри, это лавр, – говорила директор, – это гибискусы.
Ее голос звучал все мягче. Она раздвинула лианы, и они вышли на полянку размером с обычную комнату. Прямо перед ними лежали два больших валуна. Полянка завершалась густой лиственной чащей.
Марине стало еще жарче от предчувствия чего-то необычного. Влага выступила на ключицах и спине. Свет пробивался только сверху и вокруг было сумрачно.
– Стой здесь, – сказала Луиза Густавовна.
– А что тут такое? – прошептала Марина.
– Сейчас увидишь.
Из чащи к ним вышли две маленькие белые козочки. Они пугливо оглядывались и принюхивались, смешно двигая носами.
– Юра, Боря, – почти шепотом позвала Луиза Густавовна, – девочки, ко мне.
– Девочки? – спросила Марина.
– Да. Ты заметила, что мужчины всегда дают своим женам мужские имена? Вика становится Витей, Александра – Саней. Вот и у меня так же.
Юра и Боря освоились и подошли. Было видно, что боятся они только Марины, а Луиза Густавовна им хорошо знакома. Но и к Марине они тут же привыкли. Она погладила их по голове, и Юра с Борей тоненько и радостно заблеяли. Марина с детства не видела коз так близко. Ей стало так легко и спокойно, как будто и не было этого утра, слез в кабинете директора, как будто давно не случалось ничего плохого.
– Так, – скомандовала Луиза Густавовна, – Юра, Боря. Давайте.
Не выпуская руку Марины, она подошла к валунам и поставила ногу на один из них, кивнув на второй. Марина послушно встала так же. Теперь Юре и Боре открылось все. Между ними и женской Природой не было больше ни километров шоссе, ни границ, ни войн. Путь лежал короткий и волнующий. Юра и Боря приблизились.
Когда шершавый язык коснулся Марины, она выдохнула. Ей досталась Юра. Она тихонько блеяла и легонько потряхивала головой.
Мир уже не был злым или добрым, холодным или жарким. Марина просто плыла по водной глади. Не осуждая и не оценивая, не разглядывая и не прислушиваясь. Далеко внизу старалась Юра…
– А теперь, – сказала Луиза Густавовна, – говори. Сбрось всю гадость, которая в тебе накопилась. Все должно уйти в Юру, отдай ей все.
– Но я… не могу сейчас ничего придумать.
– У тебя увели парня. Начни хотя бы с этого.
– Да, увели… Красивая властная девушка. Смесь аристократа и маргинала. Гораздо красивее меня. Мне не быть такой.
– Молодец, продолжай.
– Я мечтала быть красивой, но откуда там? Грудь не задалась, волосы так себе. Еще в детстве все смеялись…
– Хорошо.
