Ромка уверенно нажал на кнопку. “Собачница” стояла у почтовых ящиков, ожидая сигнала. Приехал пустой лифт. Ромка махнул омоновцу пальцем: никого. Вошел в лифт и нажал на двадцать первый. Лифт полез наверх. У Ромки внутри все подобралось. Он постарался наладить дыхание. Не получилось. Становилось страшнее и страшнее. Лифт остановился, двери открылись. Насильник был там!
Он круто повернулся к Ромке, доставая нож.
─ Принес?
─ Принес, ─ крикнул Ромка. Дальше все произошло за десять секунд.
Подъехала “собачница” с собаками и камерами, а из двух дверей, ведущих в коридоры, выскочили омоновцы и положили преступника лицом в пол. Все стихло и исчезло раньше, чем любопытные жильцы показались из квартир. Ромка не запомнил ничего. “Очнулся” он только в участке. Там его поблагодарили за поимку маньяка, велели не бояться и отправили домой. В четверг вечером ему позвонили и сказали, что это был совершенно обычный больной человек, который сошел с ума на почве инфляции. Выяснилось, что на его счету сорок восемь жертв, и все как один ─ бородатые молодые люди, которых он ассоциировал со своим другом, сообщившим ему новость о рухнувшем рубле. Ромка поблагодарил следователя и отправился с работы ─ выпить много коктейлей.
>>>0<<<
В пятницу он пришел на работу с больной головой, но раньше всего отдела. Сел за стол и подумал где-то даже со светлой грустью: “Вот и нет у меня больше друга. А ведь он меня ждал, готовился. Мылся, может. А сейчас закроют его лет на десять… Жена все время спит, даже десертов не хочет…”
Ромка раскрыл ноутбук, там лежал какой-то листок. Он перевернул его. С обратной стороны было написано: “Я ─ женское начало, я ─ утроба Праматери. Но изнасилую я тебя по-мужски, как делал это уже дважды. Леонид”. Ромка выронил листок, словно его обожгло.
“Как так? Как? Леонид сидит в КПЗ. Как он мне прислал это? Через друга?” Ромка схватил трубку рабочего телефона, потом положил ее: говорили, что в их компании, в целом основанной на доверии, прослушивали телефоны и шерстили почту. Ромка взял свой телефон и позвонил следователю.
─ Ага, ─ сказал тот, ─ интересно. Это у меня дебютное такое дело. Раньше ничего сходного. Прямо интересно, что ли, стало… Нет, это точно не он. Мы нарочно ему не даем ручку с бумагой, мало ли: захочет вам написать, оскорбить вас как-то, все-таки косвенно из-за вас он сядет на десять лет. Ну или в больницу, если его признают невменяемым.
─ Да, я понимаю, я сильно перед ним виноват, ─ заговорил Ромка, ─ но что же теперь мне делать?
Следователь задумался.
─ Давайте поступим так. Вы работайте, не подавайте виду. А если эти письма продолжатся, звоните.
Вечером Ромка ел холодную свинину и смотрел телевизор. Потом встал и пошел в комнату. Жена спала, укрывшись одеялом, но одну грудь было видно. Ромка нагнулся и осторожно погладил ее. “Вот, ─ подумал он, ─ жену трогаю реже, чем меня в лифте”. Улыбнулся и пошел досматривать телевизор.
На выходных ему в голову явилась одна замечательная идея. А что если эта записка написана не с целью запугать его, а чтобы привлечь внимание. Вдруг он так нравится кому-то в офисе, что этот человек решил написать ему. Ромка захлопал в ладоши: “Хоть бы женщине, хоть бы женщине”. Ну а что ─ он столько раз за коктейлем жаловался коллегам на сонную жену, что не полюбить его было невозможно. Теперь получение второй записки становилось событием желанным.
И в понедельник он ее получил! Снова в ноутбуке и снова загадочную. “Я открыт. Я увязываю мужское и женское в один узел. Им я в тебя и вторгнусь. Леонид”.
─ Специально от лица мужчины пишет, ─ обрадовался Ромка, ─ интригу дает.
Он перечитал письмо несколько раз и убрал в рюкзак.
***
Надвигался корпоратив, посвященный дню рождения компании. За это время Ромка получил еще пять писем. В полицию он звонить не стал: письма-то были романтические. Чего стоило хотя бы это: “Я ─ глаз воды, которая удавит тебя всей толщей. Леонид”.
Ромка увлекся. Он бодрым приходил на работу в ожидании письма. Он похудел от любви, стал пить больше кофе, забросил философские вечера. Мысли Мастера уже не казались ему значительными. Значительной казалась любовь.
Как-то во вторник Ромка сидел и выбирал бабочку для корпоратива. Почти все ушли на “Неподкупную власть” ─ фильм-оправдание Константина Воробьева. Остальные собирались домой.
Ромка просмотрел уже бабочек шестьсот: примерно половина ему понравилась. Он решил переключиться на что-нибудь минут на пять, а потом сделать окончательный выбор. Он достал из рюкзака все записки и вытащил одну наугад. Это оказалась его любимая про узел из мужского и женского. Ромка огляделся и погладил ее. А затем напечатал эти слова в строке поиска.
─ Интересно… так… мужское и женское… и женское… ─ читал он, ─ так… секс-игрушки для пар… не то… садовое товарищество “Мужское и женское”… не то,.. мужское и женское вино… белье… достоинство… хм, женское достоинство, смешно… подпольное мужское казино… ага, символ мужского и женского начала… так, кельты, славяне, кто это, Господи… так… вот… колодец… символ мужского и женского начала ─ колодец. Что? Колодец?
