Потом был класс для занятий в том же стиле и спортивный зал. Всеволод Федорович показал неприятную красную кнопку на стене. Я огляделся, и мы вышли.
– А там столовая, ― махнул рукой в другой конец коридора Всеволод Федорович. ― О, а вот и они.
Я хорошо запомнил ту первую встречу… Из-за массивной бирюзовой двери выпорхнули три девочки и бегом направились в нашу сторону. Все они были в пышных платьях, кожаных ботиночках на массивных каблуках, в шляпках и перчатках. Цвет лица у всех был бледный, как потом объяснил Всеволод Федорович ― аристократический.
– Не бегать, ― прикрикнул он, ― выпорю ведь.
Девочки сбавили ход.
– Это ваш преподаватель по физкультуре. Поздоровайтесь.
Девочки на секунду остановились, сделали книксен. И снова ускорили шаг.
– Еще один ублюдок, пошел на хуй, мало нам, ― шипели они еле слышно. Одна из них, самая бледная и красивая, обернулась и презрительно улыбнулась. Такое обычно называется стоять, раскрыв рот ― вот так я и стоял. Всеволод Федорович, видимо, ничего не слышал, и девочки знали это.
– Вот такие они: Дашенька, Катенька и Дианочка. Красавицы. Ну, идите завтракать. А в десять будьте в спортзале. На время занятий я прихожу сюда, если вдруг вы нажмете на кнопку, тут же явлюсь.
Я пошел завтракать. Омлет не пролазил. Я заливал его какао, и тогда он неохотно, но соскальзывал вниз. Во мне шевелились давно забытые чувства: неужели? неужели снова они? Остальные учителя еще не поднимались. Я кое-как поел, пошел к себе, проверил молнии на карманах спортивных штанов, заново завязал шнурки на кроссовках. Больше особо делать было нечего. Я попробовал вспомнить какие-нибудь сложные случаи, учеников-хулиганов, но не мог. Все тянулось как-то ровно. Наверное, физкультура была таким предметом, где трудновато выявить протестующего. Это вам не литература, где можно кричать, что Маяковский идиот1. Канаты на моих уроках никто не поджигал, мячей не резал… А вдруг это из-за моего авторитета? Да, ну, какой там… Я еще раз об этом подумал и немного приободрился. Может, и с этими девочками все сложится неплохо.
Без десяти десять я пошел в зал. Еще раз осмотрелся. Турник из стены, мячи, “козел”, железные обручи, гантели. Их я давно знал и в некоторой степени любил. Теперь нужно было, чтобы и девочки их оценили. Без двух десять Всеволод Федорович привел их, пожелал мне удачи и кивнул на кнопку в стене. Мы остались одни. Вчетвером. Я неожиданно понял, что девочки были в тех же платьях и обуви, что и после столовой. Они молча смотрели на меня. Красивые, бледные, воинственные. Прозвенел звонок.
– Давайте знакомиться, ― сказал я то, что заготовил.
– Дашенька, ― сказала самая красивая.
– Дианочка, ― сказала самая маленькая.
– Катенька, ― сказала самая высокая и крупная.
Я назвался тоже.
– А почему вы в такой одежде? Разве вы не знали, что у нас физкультура?
– А нам пох…, ― начала Дианочка, но Катенька одернула ее, ― нет у нас другой одежды. Мы, видите, в девятнадцатом веке живем.
Ее подруги засмеялись.
– Ладно, давайте попробуем пробежаться.
Я достал секундомер.
– Пять минут вокруг зала.
Я свистнул в свисток. Девочки побежали. На них было страшно смотреть: каблуки тяжело стучали по деревянному полу, они придерживали шляпки, веера болтались на руках.
– Так, стоп, ― скомандовал я.
– Я ногу натерла, ― сказала Дианочка.
– Снимайте шляпы, перчатки и ботинки.
Девочки переглянулись.
– Нам нельзя.
– Под мою ответственность.
– Ага. Мы сейчас снимем, а нас выпорют.
– Не выпорют, никто не узнает.
– Спасибо. Заботливый. Знаем мы, проходили. За полгода наелись уже.
– Да я…
Но с Дианочкой уже случилась истерика.
– Свалился к нам тут. Нам этих троих недостаточно, что ли? Тоже хочешь нас за жопу ущипнуть? Давай. Ага. Там под платьем еще две нижних юбки, пока доберешься, весь интерес простынет.
Катенька с Дашенькой смотрели то на меня, то на нее, пытаясь успокоить. Я застыл, не зная, куда податься. Дианочка кричала:
– Непослушная? А ты посиди здесь, посиди. Сам-то в штанишках приперся. Легко тебе шагать? В камзол не хочешь переодеться.
Я, наконец, повысил голос:
– Прекратите кричать. Я тут учитель, в конце концов.
– А, учитель. Ну, жми, учитель, жми.
Она показала на кнопку.
– Дианочка, не надо, ― сказала Дашенька.
– Что не надо? Он же учитель! А мы не даем вести урок. Жми, скотина. Не хочешь, ну так я сама нажму.
И ко всеобщему ужасу она подбежала к стене и нажала на красную кнопку. Всеволод Федорович явился так быстро, как будто отдыхал за дверью. Он держал в руке длинный ореховый прут.
– Я же говорил, ― победно обратился он ко мне, ― которая? А, ты!
Катенька и Дашенька пугливо жались друг к другу, а Дианочка не думала и сопротивляться. Всеволод Федорович схватил ее за руку и потащил к “козлу”. Она вдруг истошно закричала:
– Просрали вы русско-японскую, Всеволод Федорович, просрали!
– Ах, ты маленькая сволочь. На императора Мэйдзи работаешь?
– Портсмутский мирный договор! Портсмутский мирный договор!
