Когда ожидаешь наказания или хоть какой-то реакции, даже негативной, то разочаровываешься, не получив нужного эффекта. Что меня так расстроило? То, что Ник не разозлился на мою выходку? Что не устроил показательную порку? Смятение захватило меня целиком, и я заняла свое место за столом в конференц-зале с ощущением полного замешательства. Почему он не сделал так, как всегда?
С ужасом поймала себя на мысли, что я расстроилась из-за того, что он не удостоил меня своим вниманием. Пусть даже и таким, которого ни один психически здоровый человек не захочет. Я ерзала в кресле и, словно робот, отвечала на вопросы Питера. Он спрашивал о чем-то, касающемся проекта, но я даже не вникала в то, что он говорил, как и в то, что отвечала ему. Я постоянно бросала взгляды на дверь, которая открывалась, когда сотрудники Донована заходили в конференц-зал.
Наконец Николас вошел следом за какой-то девушкой, и в конференц-зале воцарилась тишина. Он молча прошел к своему месту во главе стола, сел напротив меня и расстегнул пуговицу на пиджаке. Я пыталась поймать его взгляд, но Донован меня как будто намеренно игнорировал.
– Давайте начнем. И добрый день тем, кого я еще сегодня не видел.
Ему ответили приветствиями вразнобой, но мои губы как будто были склеены, я так не смогла выдавить из себя ни звука. Обсуждение началось. И сколько бы я ни встревала в разговор, Николас так и не взглянул на меня. Ни разу. Как будто меня не существовало или я была предметом мебели. А, нет, один раз его взгляд мазнул по мне, когда в повисшей тишине моя ручка упала на пол и в попытке достать ее, я слегка отъехала на кресле, а потом чуть не столкнулась лбами с Питером, который кинулся мне помочь. Вот и все. Наше совещание закончилось, и я чувствовала себя, как девочка-подросток, тайно вздыхающая по популярному парню. Я то и дело пыталась поймать его взгляд, который от меня с навязчивым постоянством прятали.
Николас покинул конференц-зал первым. Следом за ним вышла его команда, и в самом конце ― мы. Я дошла с ребятами до лифтов, а потом, бросив быстрый взгляд в сторону приемной Донована, остановилась.
– Подождите меня внизу, ― бросила своим сотрудникам и, не давая себе ни минуты на размышления, твердым шагом пошла к кабинету Донована.
К счастью, Саманты не было на месте, поэтому никто не смог бы меня сейчас остановить. Мне нужно было увидеть его. Поговорить. Обсудить… не знаю, наше дурацкое поведение в последнюю неделю, наверное. Или то, что между нами происходит. А оно все еще происходит, несомненно. Нечто, что совершенно невозможно игнорировать. Потому что даже сегодня, когда он вошел в конференц-зал, внутри меня томительно заныло.
Я решительно распахнула дверь его кабинета и застыла на месте. Николас стоял возле своего стола, а рядом с ним ― симпатичная девушка. Он улыбался ей и медленно, игриво, накручивал прядь ее волос на свой палец. Она кокетничала не меньше, поглаживая лацкан его пиджака, и преданно заглядывала в глаза.
Как только я влетела в кабинет Донована, они обернулись в мою сторону. Николас приподнял вопросительно бровь.
– Анна? Чем могу помочь?
– Простите… я… пойду.
Я резко развернулась и пулей вылетела из кабинета. Черт, не смогла и двух слов связать. Можно было, например, сказать, что я прошу его минутку наедине, чтобы обсудить дальнейшее сотрудничество. Договориться не пакостить друг другу, и продолжить мирно сосуществовать. Но так и не смогла сказать ничего внятного, и теперь он наверняка понял, как сильно меня задела картинка, которую я застала в его кабинете. А она задела, Анна? Определенно да.
Я вошла в пустой лифт, и была благодарна хотя бы за эту передышку. Как только дверь сомкнулись, я прислонилась лбом к холодному металлу и прикрыла глаза. Интересно, долго ли меня еще будут терзать непонятные чувства к Николасу? Хотя они вполне понятные, но я никогда себе в этом не признаюсь, буду держать оборону до последнего. Только ради чего, непонятно. Могу сказать только одно: мне было чертовски больно. Мы заигрались, да. Вели себя, как два идиота. Тоже согласна. Но вот то, что скрывалось внутри ― это было нелогично и неправильно, но ощущалось так… как будто меня всю жизнь только к этому чувству и готовили.
– Свободна, Тереза.
Я сделал шаг назад от девушки, как только дверь за Анной захлопнулась. Блондинка в растерянности начала хлопать глазами.
– Но… я думала.
– А ты не думай, а возвращайся на свое рабочее место. Вот где твои мыслительные способности пригодятся.
Не будь она моей подчиненной, высказала бы все, что думает обо мне. Я видел это четко написанным на ее лице. Но Терезе ничего не оставалось, как только поджать губы и свалить из моего кабинета.
