– Мисс Сибли, – оскорбленно поправила она. – И вот что, молодой человек: если вы сунетесь сюда с вашими дурацкими лекарствами, я всажу в вас хороший заряд дроби.
– Ну и ведьма же эта пророчица! – смеялся Смок, когда они ощупью пробирались в темноте к пустующей хижине рядом с той, откуда они начали свой обход.
Видно было, что здесь до недавнего времени жили два человека, и друзья невольно спрашивали себя, не те ли самоубийцы, которых они нашли на дороге. Они осмотрели кладовую и обнаружили великое множество всяческих припасов – в банках, в порошке, консервированных, сушеных, сгущенных.
– Как же, спрашивается, они ухитрились заполучить цингу? – воскликнул Малыш, широким жестом указывая на пакетики с яичным порошком и итальянскими грибами. – Ты погляди! Только погляди! – Он потрясал банками с томатом, с кукурузой и фаршированными маслинами. – И сама приводчица тоже подхватила цингу. Как это понимать?
– Пророчица, – поправил Смок.
– Приводчица, – упрямо повторил Малыш. – Кто их привел в эту дыру, не она, что ли?
На другое утро, когда было уже светло, Смок столкнулся на улице с человеком, тащившим тяжело груженные сучьями и хворостом сани. Низенький, опрятный и подвижной, этот человек шагал бодро, быстро, хотя сани были тяжелые. Смок тотчас проникся неприязнью к нему.
– Что с вами? – спросил он.
– Ничего, – ответил низенький.
– Знаю, – сказал Смок. – Потому и спрашиваю. Вы Эймос Уэнтворт. Любопытно, как это получилось, что вы один из всех не заболели цингой?
– Потому что я не лежал на боку, – быстро ответил тот. – Они бы тоже не заболели, если бы не сидели взаперти и хоть что-нибудь делали. А они чем занимались? Ворчали, и жаловались, и ругали холод, долгую ночь, тяжелую жизнь, работу, болезни и все на свете. Они валялись в постели, пока не распухли так, что уже не могут подняться, вот и все. Посмотрите на меня. Я работал. Войдите ко мне в хижину.
Смок последовал за ним.
– Поглядите вокруг. Дом как игрушечка, а? То-то! Чистота, порядок. Я бы и опилки со стружками вымел, да они нужны для тепла. Но они у меня чистые. А поглядели бы вы, что у других на полу делается. Прямо как в хлеву. Я еще ни разу не ел с немытой тарелки. Нет, сэр. А для этого надо работать, и я работал – и не заболел цингой. Намотайте себе это на ус.
– Вы попали в самую точку, – признался Смок. – Но тут у вас, я вижу, только одна койка. Почему это вы в грустном одиночестве?
– Потому что мне так больше нравится. Проще убирать за одним, чем за двумя, только и всего. Тут все лодыри и лежебоки. Неужели я стал бы терпеть такого в доме? Не диво, что у них началась цинга.
Все это звучало очень убедительно, но Смок не мог преодолеть неприязни к собеседнику.
– А почему Лора Сибли так на вас сердита? – спросил он вдруг.
Эймос Уэнтворт быстро взглянул на Смока.
– Лора Сибли чудачка, – ответил он. – Все мы чудаки, если хотите знать. Но избави меня Боже от чудака, который тарелки за собой не вымоет, а они все такие.
Несколько минут спустя Смок разговаривал с Лорой Сибли. Опираясь на палки, она проковыляла мимо его хижины и остановилась передохнуть.
– Почему это вы так сердиты на Уэнтворта? – вдруг спросил он ни с того ни с сего.
Этот внезапный вопрос застал ее врасплох. Зеленые глаза ее вспыхнули, худое, изнуренное лицо исказилось от бешенства, распухшие, почерневшие губы кривились, готовые произнести самые резкие, необдуманные слова. Но только какие-то бессвязные, нечленораздельные звуки сорвались с этих губ, и тотчас страшным усилием воли Лора Сибли овладела собой.
– Потому что он здоров, – задыхаясь, выговорила она. – Потому что у него нет цинги. Потому что он думает только о себе. Он пальцем не шевельнет, чтоб кому-нибудь помочь. Бросил нас гнить заживо, и мы гнием заживо, а он хоть бы раз принес нам ведро воды, вязанку хвороста! Такой негодяй! Но он еще дождется! Да, да! Он еще дождется!
И с трудом переводя дух, она заковыляла дальше. Пять минут спустя Смок вышел кормить собак и увидел, как она вошла в хижину Эймоса Уэнтворта.
– Что-то тут неладно, Малыш, что-то неладно, – сказал он, мрачно качая головой, когда его товарищ, перемыв посуду, вышел из дому выплеснуть помои.
– Ясное дело, – весело ответил Малыш. – И нам с тобой тоже ее не миновать. Вот увидишь.
– Я не про цингу.
– А, ты про приводчицу? Эта на все способна, она и мертвого ограбит. До чего же у нее вид голодный, я таких сроду не видал!
– Мы с тобой здоровы, потому что все время работаем, Малыш. И Уэнтворт поэтому здоров. А остальные почти не двигались, и сам видишь, что из этого вышло. Теперь мы пропишем всей хворой команде физический труд. Твоя забота следить, чтоб каждый получил свою порцию. Я тебя назначаю старшей сиделкой.
– Что-о-о? – крикнул Малыш. – Меня? Нет уж, увольте!
