— Все просто: ты умеешь слушать, — Тейт отставил свой стакан со скучающим видом. — Но вот только…
— Только что? — подалась вперед девушка.
— Твои вопросы. Они немного детские, словно ты ходишь вокруг да около и никак не можешь спросить о волнующем.
Вайолет разинула рот.
— Десткие? То есть я, по-твоему, что, должна спросить тебя во сколько лет ты лишился девственности?
Тейт вскинул брови, на губах появилась улыбка.
— Я могу ответить.
Вайолет смутилась.
— Это не было вопросом.
Пару секунд Тейт молча улыбался, затем подтянулся на своем месте и откинул пальцами кудри со лба.
— Давай так, мы продолжаем играть в игру, но меняем правила. Если кто-то из нас не хочет отвечать, он пьет из своего стакана, если выбирает Действие вместо Правды, то делает два глотка. Идет?
— Хочешь меня споить?
— Хочу показать, насколько ужасным может быть утреннее похмелье, — юноша чуть склонился. — Уверен, на добрую половину моих вопросов ты не захочешь отвечать.
Вайолет хитро улыбнулась.
— Идет.
С победным выражением лица Тейт схватил бутылку, подливая доверху вино в свой стакан. Светлая жидкость поблескивала в свете лампы, словно драгоценный камень Цитрин.
— Итак, — Тейт подтянул одну ногу к груди, свесив с колена локоть, и поднял взгляд на девушку. — Правда или действие?
— Правда.
Тейт закусил губу.
— Окей, начну с простого… я видел твои книги, но они лишь в списке прочтения. А какая твоя любимая?
Вайолет поджала уголок губ, подняв взгляд к потолку.
— Трудный вопрос… — сдержанно улыбнулась та, снова глядя на свои ноги. — Наверное… «Опасные связи» Шодерло де Лакло.
Тейт улыбнулся.
— Чем она тебя покорила?
— На примере этого произведения понимаешь, к чему приводят игры людскими душами. Ты читаешь и видишь изнаночную сторону большинства. Вся эта гниль, ложь, пороки. Начинаешь понимать, что одно неосторожное слово, один совет, и ты ломаешь человеку судьбу… — Вайолет замолчала. Тейт слушал ее, но в воздухе нависало огромное невидимое меланхоличное облако уныния и безысходности, и девушка поспешила уйти от этой темы, раз уж ответ на вопрос был дан. — Правда или действие?
— Правда.
А что, собственно она хочет знать? Все, что она желает спросить либо слишком личное, либо чересчур постыдное. Может, как и он, начать с простого?
— Окей… а твоя любимая книга?
Тейт улыбнулся.
— Серьезно?
Вайолет наморщила носик, склонив голову набок. Давай, просто ответь на вопрос.
— «Дон Жуан» Байрона.
Ну конечно… стоило ли вообще спрашивать?
— Правда или действие? — продолжил тот.
— Правда.
— Твоя самая глупая ситуация. Самый дурацкий момент, какой сможешь вспомнить.
Вайолет медленно улыбнулась, глядя в одну точку на ковре. Пока она вспоминала, Тейт рассматривал ее черты лица. Когда ее губы образовывали улыбку, в уголках появлялись ямочки, а красивый разрез глаз и строение нижних век выделяли глаза, они блестели, сияли жизнью, в них словно отражался внутренний мир, доброта и интеллект. Не зря говорят, что зеркало души — глаза. Вайолет облизнула губы и издала смешок.
— Я как-то облила шторы вином.
Тейт вскинул брови.
— Нарочно?
— Нет, вышло случайно, но очень глупо. Бутылка стояла на тумбочке, я хотела ее взять, но смахнула рукой, причем поймала в полете, и вот я сжимаю стекло и думаю «Фух, пронесло», а горлышко направлено вниз, и вся жидкость льется на белые занавески и пол, а я сижу на постели и понимаю, что сейчас все тут будет в вине, но почему-то не срабатывали защитные механизмы… — Тейт засмеялся, и Вайолет вместе с ним.
— И что произошло?
— Ничего хорошего. Бутылку я конечно перевернула, но потратила пол ночи на то, чтобы тайком от спящих родителей засунуть штору в машинку, простирать и повесить сушиться. По всей ванне были раскиданы коробки с отбеливателем, бутыли с порошком… ты знал, что если попытаться отстирать вино со светлых тканей, то пятно посинеет и еще сильнее въестся?
Тейту пришлось прикрыть рот ладонью, дабы контролировать громкость смеха. Вайолет обхватила колени, пряча лицо и смех за пижамными штанами.
***
— Правда или действие?
— Правда.
— У тебя есть мечта?
— Мечта какого рода?
— Самое дурацкое желание, какое ты хотела бы воплотить в жизнь, но оно казалось тебе глупым или постыдным.
Вайолет запрокинула голову, обдумывая ответ. Ей хотелось крикнуть от дикого счастья, от эйфории, захлестывающей, словно волны. Ее никогда о таком не спрашивали, и как же было приятно наконец-то прочувствовать это. Почувствовать, что тебя спрашивают о твоих маленьких секретах.
— Всегда хотела остаться на ночь в старинном замке. Ну знаешь, как на тех экскурсиях с ночевкой, что так распространены в Англии. Мечтала тайком улизнуть из комнаты посреди ночи, побродить по мрачным холодным коридорам и, может быть, даже найти подземный ход.
Тейт улыбнулся. Желание такое волшебное и невинное, сказочное, словно они в чудесной истории детского писателя. Не то, чтобы он ожидал услышать исповедь о тайных желаниях, включающих наручники и отсутствие нижнего белья, но и такой легковыполнимой мечты он не предвидел.
— Правда или действие? — начала Вайолет, откидывая с лица пряди свежевымытых и высохших волос.
— Правда.
