Подойдя к главному храма Смоленска, я остановился в изумлении. В прошлое мое посещение у меня не было времени осмотреть его. Все что я знал это то, что когда поляки ворвались в город, немногие оставшиеся в живых защитники закрылись в соборе и, не желая сдаваться, взорвали его вместе с собой. Похоже, зданию действительно досталось, однако взрыв вызвал лишь обрушение купола, а сами стены уцелели. Времени и возможностей восстановить столь величественное сооружение у победителей не было, но они, расчистив развалины, установили деревянный верх, взамен рухнувшего и устроили в нем костел. Однако даже в таком виде собор поражал воображение. Войдя внутрь, я некоторое время удивленно осматривался, пока не наткнулся на ксендза и его подопечных. Тех и других действительно было немного и они со страхом смотрели на меня и моих спутников, вошедших внутрь смоленской святыни. Сняв шлем, я по православному перекрестился на алтарь и вопросительно посмотрел на жмущиеся к священнику фигуры. Лишь одна из них, прекрасная как мраморное изваяние пани Марыся, стояла отдельно с горечью, хотя и без вражды, взирая на меня.
— Вы пришли сообщить, что в очередной раз сделали меня вдовой? — раздался под сводами собора звонкий голос.
— В очередной раз? — несколько удивленно переспросил я.
— Конечно, это ведь встречи с вами не пережил бедный пан Мариан!
— Ну, скорее пан Мариан не пережил нашего расставания, — возразил я ей, — впрочем, к его смерти я похоже, действительно имею некоторое отношение. Но вот что касается пана Якуба, то вы ко мне не справедливы.
— Ну, конечно, — немного саркастически воскликнула она, — вы теперь царь московитов и можете не марать рук лично.
— Пани Марыся! — громко и торжественно проговорил я, — клянусь этим святым местом, в котором мы находимся, не далее как сегодня утром, я видел вашего мужа живым, хотя и нельзя сказать, чтобы здоровым. Впрочем, его рана, насколько я понимаю, не опасна и он идет на поправку.
— Это правда? — воскликнула, широко открыв глаза, гордая полячка.
— Клянусь! Впрочем, если за прошедшее время с паном Храповицким что-нибудь случилось, то я обязуюсь возместить вам ущерб.
— Каким образом? — удивленно спросила меня она.
— Ну, сам я женат, но торжественно обещаю, что прикажу жениться на вас любому моему придворному, имеющему счастье приглянуться вам!
Ответом мне было ошеломленное молчание.
— Кстати, обратите внимание на этого молодого человека, — продолжил я, немного понизив голос, — рекомендую, стольник Михаил Романов. Его отец почти патриарх, а матушка — монахиня. Так что прелестей жизни со свекровью вы не узнаете. К тому же он весьма знатен. Его даже чуть не выбрали на престол вместо меня.
— Как вам не стыдно! — воскликнула пани Марыся, сообразив, что я шучу.
— Ужасно стыдно, моя дорогая пани, но что поделать, если вы мне не верите.
— Вы позволите мне увидеться с мужем?
— Более того, я категорически настаиваю на этом!
— Кхм, — прочистил горло, пытаясь обратить на себя внимание, пан Калиновский, — пан герцог, тут еще есть…
— Ах, да, вы тоже тут, падре. Что же объявите этим прекрасным пани и их милым детям, что они находятся под моей защитой. Пока оставайтесь здесь, а я распоряжусь об охране. Позднее они смогут вернуться в свои жилища, если, конечно, их дома не пострадали при штурме. А пока разрешите откланяться.
Выйдя из собора, я наткнулся на Вельминова, тот был крайне возбужден и буквально налетел на меня как вихрь.
— Да что же это, государь, — прогудел он густым басом, — тебя на минуту одного нельзя оставить! Сказывали мне, опять в сечу полез. Ну, разве мало у тебя слуг верных?
— Слуг много, — кротко согласился с ним я, — верных мало! А, уж, умелых и того меньше. Ничего без меня не можете, все сам! Все сам!
— Грех тебе так говорить надежа! Ведь взяли же Смоленск. И Анисим со стрельцами прорвался и мне Корнилий ворота открыл…
— Ну чего уж тут…, - примирительно заговорил я, видя, что его пыл угасает, — познакомься, кстати, супруга пленника нашего пана Якуба Храповицкого, пани Марыся.
Мой кравчий со всем вежеством, на какое только был способен, изобразил поклон в сторону полячки, на что она ответила ему с непринужденной грацией.
— Распорядись-ка, чтобы ее к мужу отправили, я ему обещал давеча.
— А меня? — пискнула откуда-то из-за спины служанка пани Марыси.
— О, это ты Эйжбета, — усмехнулся я, — ну куда же без тебя. Все, отправляйтесь, а ты Никита собирай воевод, да полковников. Надобно потолковать.
Через час воеводы и прочие начальные люди собрались в архиепископских хоромах, где я решил остановиться. У всех было приподнятое настроение, все же удачный штурм не каждый день бывает. Никита успел приволочь откуда-то изрядный бочонок вина, и мы ради удачного дня наполнили кубки.
— Государю Иоанну Федоровичу многая лета! — Хором провозгласили собравшиеся и дружно выпили.
— Докладывайте воеводы, — приказал я, отодвигая чуть пригубленную чашу, — каковы потери, каковы прибытки.
