— Работы начнем завтра же! — Прервал я их пререкания, — знаю воеводы, вы мните, что поляки в Смоленске сами сдадутся, как в Москве сдались, но вспомните, сколь их в осаде держали, да сколь они гладу выдержали, прежде чем сдались. А тут ведь не Москва, тут ведь Литва под боком и нет у нас столько времени. Потому, вот вам моя воля, работы начать завтра же. Смоленск окружить так, чтобы мышь не проскочила.
— Как прикажешь, государь, — обреченно вздохнули воеводы.
— Теперь, следующее, — продолжал я, не обращая внимания на их вздохи, — познакомьтесь. Это полковники Гротте и Дугласс, прошу любить и жаловать! Они командуют пехотой да кавалерией, и им, и людям их надобно заплатить жалованье, согласно контракта, причем немедля!
— Это как же, милостивец, — потрясенно пискнул походный казначей дьяк Лаптев, заглянув в бумаги, — да куда же этакую прорвищу денег!
— Мил человек, нам Смоленск штурмовать надобно, — ласково отозвался я, — и ежели ты думаешь, что с делом сиим справишься лучше, чем мушкетеры, да рейтары, то говорить не о чем. Я их прогоню немедля, а ты завтрева на стены полезешь с саблей.
— Ну что ты государь, я же только о прибытках твоих пекусь, — запричитал казначей, — а коли ты хочешь воинским людям за их труды заплатить, так на то твоя царская воля.
— Милостивец, — заговорил елейным тоном старший постельничий Буйносов, — что ты все в делах, да в заботах. Мы на радостях целый пир приготовили ради встречи, шатер, да баню походную…
— Все бы вам бражничать, да чревоугодие свое тешить! Царь только прибыл, лба еще не перекрестил, а вам и горя мало. Первым делом надобно молебен отслужить, ради благополучного прибытия, а там уж и за стол можно. Где архиепископ Смоленский?
— Так в поляки как город взяли, сразу и увезли преосвященного Сергия в плен…
— Вот незадача, ну да ладно, будет еще время помолиться. Кстати, скажи мне, любезный, как так приключилось что придворные мои, да рынды, да спальники и прочих чинов люди, от царя своего отстали?
— Да что ты кормилец, — всплеснул руками князь, — да ты же сам ровно ветер из Вязьмы сорвался, никого не предупредив! Уж ты бы нам весточку, хоть какую-нибудь дал, уж мы бы за тобой ровно нитка за иголкой!
— Что-то Пушкарев со стрельцами меня нашел, а Миша Романов так и вовсе не отстал. И мне пришлось, чтобы не допустить умаления чести царской, Федора Панина в рынды ставить. А то ведь это смех один, если всего один рында!
— Истину говоришь государь, ровно как в писании…
— Не богохульствуй! — перебил я его славословия и продолжил, — поскольку сей Панин службу нес исправно, и в иных делах отличился, то жалую его чином стряпчего и велю и далее, при надобности, рындой быть в походе.
— На все твоя царская воля, государь, да только родом-то он ниже всех будет.
— А я что, велю тебе ниже его сесть? Сказано же, что при надобности! Покуда таковой нет, то пусть служит по-прежнему у Михальского. Но в списки его внести, да про жалованье не забудьте. Внял ли?
— Все исполню, батюшка!
— Ну и славно, так что ты там насчет пира говорил? Корми царя, но гляди, чтобы никто не упился, поход все же.
Услышав мои слова, Буйносов пулей выскочил из шатра и кинулся готовить все к торжественному пиршеству. Такой уж обычай ныне, куда бы царь не направился, там непременно или пир или молебен, причем последних значительно больше, тем более что чревоугодие — смертный грех.
Пока слуги и придворные под руководством Буйносова суетились, я наткнулся глазами на оставшихся неприкаянными Федьку с Мишкой.
— Что, ребятки, без вас справляются? Ничего, баба с возу — кобыле игого!
Услышав шутку рынды заулыбались, а я продолжил.
— Федя, что ты должность рынды правил в разрядную книгу внесут, я распорядился. А пока возвращайся к Михальскому, у него дел всегда много.
— Благодарствую, государь, — поклонился Панин.
— Да не благодари, успеешь еще, а ты Миша…
— А можно и мне с сотней Корнилия, — неожиданно выпалил Романов.
— Даже не знаю, а чего это ты, или придворная служба умаяла?
— Да скучно с рындами, — помялся Мишка, — в бою николи не бывали. Всех разговоров, что о чести дедовской, да о милостях царских за службу. А за что им милости, если никто из них в деле не был, да саблю в бою не вынимал?
— Вон ты как, — улыбнулся я, — ну, вольному воля, а спасенному рай. За Корнилия не скажу, но его сотня к государеву полку приписана, а командует им Вельяминов. Сегодня отдыхайте с Федором, а завтра явишься к полковому командиру, он и решит.
— Как же так, — изумился Романов, — ты же царь?
— Я царь, а порядок для всех один! Понял ли? Ну, ступайте теперь.
