К этому времени я как командующий Западным фронтом в течение нескольких дней находился на духовщинском направлении, организовал контрудар 30-й армии и других частей. Но когда группа Болдина подошла к фронту, я уже убыл с этого направления в район, где выходили из окружения 16-я и 20-я армии, с тем чтобы помочь им.
Независимо от того, где находился я, начальник штаба Маландин всегда своевременно мне докладывал обо всех событиях на фронте и всех распоряжениях Ставки. Сразу же доложил он мне и данные, полученные от разведчиков, посланных Болдиным, и о просьбах, изложенных в записке Болдина.
Вопрос для меня был ясный – группа около 1500 человек будет пробиваться через фронт противника, и ей нужно помочь. Поэтому я сразу же отдал распоряжение тов. Маландину, чтобы от моего имени отдал приказание командующему 19-й армией, чтобы он обеспечил прорыв группы Болдина артиллерийским огнем и другими средствами. Командующему ВВС фронта приказал группой самолетов нанести бомбовый удар по противнику на участке намеченного прорыва через фронт. Время удара назначает командарм 19-й.
Как развивались события, говорит Болдин:
«11 августа точно в назначенное время части генерала Конева, находившиеся по ту сторону фронта, обрушились на врага. Восемнадцать бомбардировщиков совершили налет на позиции противника. Артиллерия открыла интенсивный огонь. Прорыв я решил осуществить в двух пунктах на расстоянии двух километров один от другого. В правой колонне, с которой находился я сам, впереди двигался третий отряд, за ним второй, потом обоз. Колонну замыкал пятый отряд. Он прикрывал обоз и одновременно являлся моим резервом. Левая колонна состояла из первого и четвертого отрядов.
Отряды скрытно, без выстрелов приближались к врагу. В полосе нашего наступления располагалось пять немецких батарей, в том числе две зенитные. Поэтому первый удар мы произвели по неприятельской артиллерии. От неожиданности фашисты растерялись и даже не успели открыть огонь. Лишь одна батарея сделала несколько выстрелов, но тотчас прислуга ее была уничтожена.
Немецкую пехоту мы также застигли врасплох. Тысячеголосое “ура” прокатилось, точно морская волна, по всему фронту.
И тут гитлеровцы бросили против нас авиацию. В наших цепях стали рваться бомбы. Одна упала совсем рядом, ее осколок сразил генерала Степанова.
Все же мы смяли гитлеровцев во всех траншеях. Фронт был прорван! Из вражеского окружения вместе со мной вышло 1654 вооруженных бойцов и командиров.
За сорок пять дней рейда по тылам противника мы уничтожили несколько вражеских штабов, 26 танков, 1049 грузовых, легковых и штабных машин, 147 мотоциклов, пять батарей артиллерии, четыре миномета, 15 станковых и 8 ручных пулеметов, один самолет и несколько вражеских складов, среди которых один с авиабомбами. При этом истреблено свыше тысячи гитлеровских солдат и офицеров.
Когда мы вышли из окружения, Ставка Верховного Главнокомандования Советской Армии издала приказ № 270. В нем отмечалось высокое мужество личного состава нашей дивизии»[94].
Когда тов. Болдин вышел из окружения, я не мог встретиться с ним, хотя и имел такое желание, мы с ним старые друзья, вместе учились в Военной академии им. Фрунзе, вместе участвовали в освободительном походе в Западной Белоруссии. Не мог я встретиться с ним и на второй день, так как был вызван в Москву в Ставку Верховного Главнокомандования.
Мы с Иваном Васильевичем встретились гораздо позже в госпитале, на койках, будучи раненными, и он мне подробно рассказал о своем походе в тылу противника. Он замечательный товарищ и очень хороший командир. Память о нем я бережно храню в своем сердце.
Мы, бывшие командующие фронтами, армиями, корпусами, дивизиями, да и другие начальники, часто говорили, что железнодорожный транспорт – это родной брат Красной Армии.
Это действительно так, но в своих трудах по истории и в особенности в мемуарной литературе мало говорим о железнодорожном транспорте или совсем не говорим. Это неправильно, его нельзя забывать. Без железнодорожного транспорта не было бы победы.
Железнодорожный транспорт Советского Союза во время всей войны, и в особенности в начальный ее период, сыграл исключительно большую роль по доставке на фронт войск, материального обеспечения и по эвакуации в глубь страны промышленных предприятий. Только для переброски войск на Западный фронт в течение 10–15 дней было доставлено более 1000 эшелонов, это не считая снабженческих транспортов и других поездов. В этот период железнодорожный транспорт в прифронтовой полосе работал в условиях авиационных ударов противника. Несмотря на это, транспорт выполнил свою миссию, как он и выполнял ее на протяжении всей Великой Отечественной войны. Великий подвиг совершили железнодорожники в эту войну.
К началу войны наш железнодорожный транспорт, благодаря индустриализации страны, располагал достаточно мощной базой и большими возможностями.
