– Знаешь, этот дом начал строить еще мой прапрапрапрапрадед, – говорит Лопес Кондезан и выпрямляет спину. – После того как он побывал в Мексике вместе с Наварро, убивал и насиловал маленьких детей и их матерей. Можешь себе представить? Он давал женщинам выбор, быть изнасилованной или умереть. Но потом все равно их убивал. И их детей тоже. Иногда он швырял детей в кипяток и варил их заживо на глазах у матерей. Он был человеком крайностей.
– Вы убили Шелли тоже, – говорит Тим. – И его друга Эндрю.
Он подходит еще ближе к Кондезану.
– Никогда не знаешь, что знает кто-то другой. – Кондезан смотрит на дом и продолжает. – Там пятьдесят комнат. Сотни фресок. Похоже, что тебя мучает жажда. Хочешь воды?
– Куда вы дели Наташу?
– Ты знаешь, сколько денег требует поддержание в приличном состоянии такого дома?
Кондезан улыбается узкими розовыми губами, а из дома выходят двое мужчин в светлых костюмах с пистолетами наготове.
– Где вы ее держите?
В воздухе медленно колышется пыль.
– Там?
Тим показывает на дворец.
Кондезан встает. Идет к нему, и Тим думает вытащить пистолет, но тогда его, скорее всего, пристрелят эти двое.
– Я понимаю, что ты хочешь ее найти, – говорит Кондезан. – Но это не твое дело. И в доме никого нет. Теперь вот я думаю, что делать с тобой. Как ты сам считаешь?
– Где Наташа? – спрашивает Тим.
– На острове наверняка сотни тысяч незнакомых девушек. Разве можно быть в курсе, кто из них и где находится?
Кондезан опять опускается в шезлонг.
– И не спрашивай меня про свою дочь. Я ничего о ней не знаю.
– Ты уверен? Я в этом не убежден.
– Сейчас наступило хорошее время, – говорит Кондезан, – и тогда старые времена начинают мешать. – Он делает жест мужчинам, но Тим наготове, он выхватывает пистолет, бросается вперед и, прежде чем те успевают среагировать, приставляет пистолет к подбородку Кондезана.
Вынуждает его встать.
– Вот это было лишним, – говорит Кондезан.
Тим ведет его мимо охранников.
Вниз по лестнице в направлении синих железных ворот, и Кондезан кричит своей охране «не стрелять, не стрелять».
Тим идет рядом, нажимает пистолетом вверх.
– Где проходят ваши сборища?
– Десять тысяч евро только за ремонт куска стены. Совсем с ума сошли.
– Твой друг Хоакин. Что он с ними делает? С женщинами, которых вы заказываете у мамасан Эли?
Кондезан поворачивает голову, и их глаза встречаются.
– Хоакин не такой, как мы, – говорит он, и его взгляд меняется, как будто бы он вспомнил забытый код.
Ветер шевелит кроны деревьев.
– Если ты меня убьешь, то никогда ее не найдешь, – говорит он, и Тим понимает, что он имеет в виду обеих, и Наташу, и Эмму.
– Значит, ты знаешь, где они?
– Нет. Но ты убил бы, если бы нашел того, что надругался над твоей дочерью, убил бы?
– Стрелять? – орет один из охранников.
– Не стреляй. Назад.
Тим дает Кондезану нажать на кнопку у синих ворот, и в замке слышится жужжание. Железо отъезжает в сторону, и Тим тащит спотыкающегося Кондезана к деревне, вдоль стены, к машине, проезжающая мимо красная «Вольво» сигналит, но не останавливается. У церкви он убирает оружие от подбородка Кондезана. Бежит к машине. Мимо церкви, вниз по узкой улочке, в уголке глаз мелькает долина у гор. Он слышит за спиной голоса, ждет, что услышит выстрел из пистолета, почувствует удар, жжение, а потом упадет. Но вместо этого он слышит, как Кондезан кричит:
– Не стреляйте! Дайте ему уйти.
Тим бросается в машину, задним ходом выезжает на главную улицу деревни и едет в город. Охранники стоят у ворот рядом с Кондезаном, провожают машину взглядом, но не поднимают оружия. Один из них нажимает кнопки телефона, вероятно, записывает номер машины.
Направо виден вытянутый овал футбольного стадиона. Прямо перед ним море и город. Две полоски. Одна цвета охры, вторая синяя. А горизонт белый, притягательно белого цвета, будто подсвечен снизу. Он останавливается на въезде в промышленный район Marratxí, паркуется там, где дорога чуть шире.
Он берет то немногое, что есть в машине. Пистолет, пакет с деньгами.
И выходит.
Он идет прямо через выжженные поля, в сторону далеких гор, прежде чем сворачивает с пути. Идет через знойный ландшафт, по острым камням и скошенной траве, среди скорпионов и жуков. Встречает дикую собаку с запаршивевшей шкурой, которая не приближается к нему. Он шагает и ждет темноты, отдыхает под миндальным деревом на поле, огороженном ржавой колючей проволокой.
Смеркается, когда он доходит до района Cas Capiscol.
У небольшого домика стоит мотоцикл. Он оглядывается. Никого. Воровским способом заводит мотор, находит под седлом шлем и через минуту уже мчится по городу.
Он едет наверх, в сторону статуи Мадонны над городом Genova. В последних лучах заката преодолевает подъем по извилистым улочкам. Эта статуя не искорежена и простирает обе руки над морем и постройками.
