Его впускают, и, как только щелкает замок, он изо всех сил пинает дверь ногой. Комната с серыми стенами, синяя пластмассовая стойка, а за ней сидит пожилая блондинка, которая вскрикивает при его появлении.
– Где Неро Каро? Мне нужно с ним говорить. Сейчас же.
В коридоре открывается дверь и выходит мужчина лет пятидесяти в матово-сером костюме, подходящем по цвету к стенам, смотрит в сторону Тима.
– Неро Каро? – выкрикивает Тим громче, чем надо.
Лицо адвоката теряет свои резкие черты и как бы расплавляется.
– Кто спрашивает? Кто вы?
– Тот, у кого назрела пара вопросов. Есть время?
Адвокат смотрит на него. Молча, долго. Как будто измеряет Тима взглядом, прикидывая, может ли он встретиться с этим человеком, чего бы тот ни хотел. Затем делает жест в сторону комнаты.
– Магда, никаких звонков в ближайшие десять минут.
Тим проходит за адвокатом в комнату, где письменный стол из красного дерева махагони стоит перед стеной, заполненной полками с кодексами законов. Через окно видны клены на Paseo del Borne, качающиеся на ветру кроны, игривые листья.
Неро Каро садится, указывает на стул для посетителей.
– Что вам нужно и кто вы?
– Не имеет значения, кто я. Может, вы уже догадались.
– Нет. Садитесь.
Тим остается стоять. Поворачивается так, чтобы был виден пистолет за поясом на пояснице.
– Спокойно отвечайте на мои вопросы, и ничего не случится.
Руки адвоката спокойно лежат на блестящей поверхности стола. Вдруг он забарабанил указательным пальцем, и Тим прислушался к происходящему в прихожей.
– Петер Кант, – говорит Тим. – Ты занимаешься его наследством.
– Да.
– Кому-то нужен его участок. Где собирались строить Раковый центр.
– Об этом я ничего не знаю.
– Кому?
– Не понимаю, о чем вы…
– Это того стоит? Я говорю серьезно, это не шутки.
Он садится, чувствует лопатками жесткую спинку стула. Тяжело дышит, пытается дышать так, как он дышал перед тем, как потерял голову и избил пятнадцатилетку.
– Я ужасно устал. А уставшие мужчины делают глупые вещи, необдуманные. Так что рассказывай, кто охотится за участком?
Неро Каро размышляет, взвешивает ситуацию и, кажется, понимает, что Тим говорит всерьез.
– Я знаю, кто ты. Я читал о твоей дочери в газете Diarion. – Адвокат включает компьютер, нажимает на клавиши и достает из принтера под письменным столом десяток листов бумаги. Кладет их вперемешку на стол перед Тимом и садится обратно.
Тим читает.
Контракт на покупку.
Земли Петера Канта.
На десятой странице оставлено место для подписи.
Не Оррач, не Салгадо, а Лопес Кондезан.
А рядом место для подписи Наташи Кант. Она жива.
Теперь Тим уверен.
– Где Наташа?
Ее глаза в спальне, мужчина за ее спиной, который уже мертв.
– Не знаю.
Неро Каро не лжет. Тим слышит это по его голосу, тону, страху.
– Когда контракт должен быть подписан?
– Тут нет никакой даты.
Тим наклоняется вперед, вытягивает из-за пояса брюк пистолет, кладет его на лакированную столешницу стола, которая отражает серебряный цвет металла и солнечные лучи, проторившие себе дорожку из окна.
– Что ты знаешь об оргиях?
Адвокат смотрит прямо на него. Делает вид, что никакого оружия на столе нет.
– Каких оргиях?
– Сборищах, которые организует Кондезан и его друзья.
– Ничего об этом не знаю.
– Но тебе известно о сексуальных извращениях Хоакина Оррача?
Неро Каро молчит, опускает глаза на пистолет.
Тим берет мобильник, находит фото Эммы и розовой куртки. Протягивает адвокату.
– Ты видел эту девочку? Мою дочь.
– Я видел ее в газете несколько лет назад, как я говорил.
– А куртку?
Неро Каро качает головой.
– Я ничего об этом не знаю. У меня две дочери, счастливый брак. Я таким не занимаюсь. Но Хоакин, да, про него говорят, что он заходит слишком далеко.
– Где она?
– Кто?
– Наташа.
Неро Каро складывает бумаги контракта в аккуратную стопку, кладет ее рядом с пистолетом.
– В тебе этого нет.
– Чего?
– Ты никогда не смог бы застрелить кого-то вот просто так. Я это вижу. Ты хороший человек, добрый по своей сути.
Тим едет через город, на равнину, потом в холмы у Сьерра-де-Трамонтана и дальше в Esporles. Дорога, как разрез, между низкими домиками. Пожилые мужчины красят на жаре железные заборы, а ленивые собаки тяжело дышат под потрепанными зонтами. Дальше по краям дороги возникает десятиметровой высоты стена, а за ней поместье Кондезана. За стеной тянут свои растопыренные пальцы ветвей сосны и пальмы, а в редких просветах зелени он угадывает дворец из побеленного ракушечника.
Тим проезжает синие железные ворота и едет к деревенской церкви, где на паперти спят четыре черных кота. Он оставляет машину дальше в Эспорлас, на одной из узких боковых улочек. Собаки начинают лаять, когда он вылезает из машины, на соседнем холме среди зелени он видит виллы, усадьбы и бассейны.
Он идет по теневой стороне улицы в сторону Пальмы вдоль высокой стены, ищет, где через нее можно перелезть, но ничего не находит. А там, где стена ниже, ее верх утыкан осколками стекла, а у него теперь нет жесткой подстилки.
