Он останавливается на бензозаправке в промышленном районе Son Moix, напротив зала для боулинга, недалеко от парковки, где он наблюдал, как Гордон Шелли занимался сексом в джипе «Рендж Ровер».
Из только что припарковавшейся «Тойоты» вылезают дети, мама кричит им, чтобы успокоились. Сквозь большие окна зала он видит, как поднимаются к потолку серебристые шары, наполненные гелием.
В туалете бензозаправки он умывает лицо, подмышки, чувствует, как запах собственного пота недельной давности смешивается с вонью засохшей мочи. Чистый хлопок футболки, которую ему дала Май Ва, начинает прилипать к коже.
Его лицо в зеркале. Похудевшее.
Кожа обвисла на челюстях, морщины на лбу стали глубже, почти незаметная царапина над бровью.
Звонит телефон.
Симона.
– Ты где?
– Моюсь.
Ей хватает такого ответа.
– А ты что делаешь?
– Только что вернулась домой из тюремной больницы.
Тим опять забыл спросить ее про Хассана, когда они перебрасывались эсэмэсками, когда она спрашивала его, как он себя чувствует, и он понимает, как плохо ей было все это время. Он хочет быть хорошим, заботливым, настоящим другом. Но сейчас это просто невозможно, и было невозможным все то время, что он и Симона знали друг друга, и когда-нибудь он ей об этом скажет и попросит прощения.
– Как он?
– Выздоравливает. Но вот тот, кого он атаковал, с тем совсем плохо. Констатировали гибель головного мозга. Что-то там произошло в результате ножевого ранения. Они отключают респираторы, так что Хассан пойдет под суд за убийство.
Колебание в ее голосе.
– Он просто fuck up[178], – говорит она.
– Нечего возразить. Но у него, наверное, были основания.
– Это были какие-то разборки с наркотиками. Марокканцы против южноамериканской группировки. Салватруча[179], я думаю.
Она тяжело дышит.
– Его, наверное, отправят на материк, когда ему станет лучше. Из соображений безопасности.
– А могут?
– Конечно, сам знаешь. А ты, как ты?
– Я вышел и опять зашевелился.
– Хорошо. Тогда вот что я нашла. Строительная фирма S. A. Lluc Construcciones, которая должна была строить Раковый центр Канта, принадлежит Лопесу Кондезану. Ты знаешь, кто это?
– А мне надо это знать?
Тим оторвал взгляд от своего лица в зеркале, опустился на унитаз и читает граффити на стене напротив.
– Похоже, что он глава семейства Кондезан. Одна из старейших семей на острове. Традиции восходят к тринадцатому веку. Еще кафедральный собор строили. Представь только, какие у него связи.
Тим пытается заглушить боль в ране. Лоб покрывается холодным потом.
– Самое странное, что мне мало удалось найти сведений о его владениях, больше сплетен, во что он замешан. Может быть, у него есть акции в частной авиафирме. Много сельскохозяйственных угодий. Несколько объектов недвижимости. Лопнувший из-за кризиса проект многоквартирного дома. Ходят слухи, что у него есть дела с Серхио Хенером. Или что его фирма S. A. Lluc собиралась строить на Son Dameto, в новом районе, где он купил землю у города и разделил ее на продажу под жилье.
– Если этот Кондезан хотел заработать денег на строительстве центра, то никто бы его не остановил, – говорит Тим.
– Нет, на самом деле.
Боль улеглась. Он встает.
– Думаю, что мне скоро удастся добраться до разговоров и СМС Гордона Шелли, – говорит Симона. – Сложно с этим оператором, намного труднее взломать, чем Наташин, но я думаю, что получится.
Тим едет дальше в город. Ему хочется в свою квартиру, к Милене, туда, где он мог бы вечером уснуть и знать, что он проснется без того, что кто-то засунет ему в рот дуло пистолета. Но такого места здесь нет, не в этом городе, так что он продолжает путь, выезжает на автостраду, мимо аэропорта, в восточную часть острова, пока в поселке Campos ему удается уговорить британскую владелицу каменного пансионата сдать ему комнату, хотя у него нет никаких документов.
– Ты явно нуждаешься в душе, – говорит женщина, которой примерно пятьдесят пять лет, с короткими осветленными волосами, одетая в грязно-желтое платье с синими цветочками.
– В твоем распоряжении ванная.
– У тебя есть пластиковый пакет и немного скотча?
Она не спрашивает, зачем ему это. Исчезает в задней комнате и возвращается с тем, что он попросил.
В комнате полосатые красно-белые обои, узкая кровать с леопардовым покрывалом, маленькое окно на задний двор с воротами на улицу и сухими пальмами юкка в терракотовых горшках.
Тим раздевается догола. Отрывает кусок пластика от мешка и приклеивает его на рану, в надежде, что не промокнет.
«SKI»[182] читает он на пластике, приклеенном на живот, и опять на него нахлынули воспоминания: Эмма в красном лыжном комбинезоне, в горах Сэлена, ужасно холодным днем, когда она должна бы стремиться в тепло, к горячему какао и булочкам с корицей, да смотреть мультик «В поисках Немо». Но вместо этого она решила кататься вверх и вниз по этой ледяной горе.
