На его теле мух было меньше, потому что труп был более свежий. Насекомые не тратили сил зря, в их ДНК была встроена программа экономии ресурсов. Бездомный был в гораздо более поздней стадии разложения, а значит, на его теле пропитание было и вкуснее, и доступнее.
Чоут лежал на спине, взгляд был направлен в потолок. На полу рядом с его правой рукой лежал револьвер «смит-и-вессон». Я был убежден, что баллистическая экспертиза подтвердит, что бездомный был убит именно из этого оружия.
На правом виске виднелось небольшое входное отверстие, а вместо левого было одно мясо. Эта часть головы превратилась в месиво через миллисекунду после выстрела. Большие черные мухи роились вокруг раны.
Мой глаз выхватил какой-то белый кусочек, выглядывающий из нагрудного кармана Чоута. Я сел на корточки и кончиками пальцев вытащил аккуратно сложенный вдвое листок бумаги. Я бережно его развернул, стараясь как можно меньше касаться бумаги, и прочитал единственное слово, которое было написано на сгибе: «
Я сложил записку так же тщательно, как и развернул, и вернул ее на место. Историю, которую пытается продать убийца, довольно проста. Чоут похитил бомжа и заставил его сжечь Сэма Гэллоуэя. Затем он вернулся в свой дом – дом помешанного на чистоте серийного убийцы – и продолжил жить своей жизнью помешанного на чистоте серийного убийцы. Следующий день он прожил на автопилоте, снедаемый угрызениями совести. Когда чувство вины зашкалило, он вернулся на место преступления и выстрелил себе в голову.
Интересная получалась история, интересно будет посмотреть, куда она выведет. Интересно, куда хотел ее вывести убийца.
Дверь в стене вела в следующую комнату, которая была гораздо меньше и, скорее всего, служила складом запчастей. Вентиляции там не было, и запах протухшего горелого мяса пропитал все, что можно.
Я посветил фонарем и получил представление о комнате. Мне хватило его, чтобы сразу же узнать комнату из видео. Грязный бетонный пол, стены из шлакобетона, эпицентр вони. Мух не было, потому что здесь им просто нечего было есть. Все деликатесы лежали в соседней комнате. Вот и еще один пример генетически встроенного прагматизма. Фонарик осветил обуглившиеся останки того, что когда-то было человеком.
– Привет, Сэм.
Труп Сэма Гэллоуэя был черным, обуглившимся, сгоревшим до костей. Мышцы и сухожилия усохли в огне, труп лежал в позе эмбриона. Последняя фраза была излюбленной у судмедэкспертов и специалистов по поджогам, и сейчас мне стало понятно почему. Кисти сжаты в кулаки, руки согнуты в локтях – словно он участвовал в боксерском поединке.
Я подошел ближе и обошел тело, освещая его с углов. Черные вязкие пятна на бетоне появились во время предсмертной агонии. На лице была маска мучений, но я знал, что это лишь картинка, нарисованная пламенем. К тому моменту, когда она появилась, Сэм уже ничего не чувствовал. Все, что делало его человеком и личностью, уже не существовало.
Я отошел в угол комнаты, встал спиной к стене и стал водить фонарем по сторонам, чтобы получить более целостную картину места преступления. В подобных условиях очень легко сделать ошибку и направить все внимание только на тело. Смерть завораживает нас всех. Когда мы проезжаем место автокатастрофы, мы замедляемся, чтобы получше рассмотреть детали. Если мимо едет «скорая» с мигалками, мы пытаемся рассмотреть, кто внутри.
Такая реакция легко объяснима. Все мы знаем, что однажды умрем. Большой вопрос – как. Может, в автокатастрофе, сломав себе все что можно и истекая кровью. Может, нам суждено стать жертвой убийцы. Может, мы умрем во сне. А может, от аневризмы сосудов головного мозга, пережив ярчайшую вспышку белого света, а затем впав в забытье.
В любом случае, прежде всего нас будет волновать вопрос, будем ли мы страдать. Если бы у нас был выбор, все бы предпочли тихую и легкую смерь. Никто в здравом уме не захочет быть сожженным заживо.
Я стал исследовать комнату, сантиметр за сантиметром. В ней не было окон, и, если не считать труп, она была совершенно пуста. Огонь контролировать очень трудно. Как только он возникает, он превращается в живое существо, и единственным смыслом его существования становится дальнейшее распространение. Ему нужен кислород, чтобы дышать, и пища, чтобы поддерживать силы. И в решении этих задач огонь совершенно беспощаден. Поэтому так часто пожары быстро выходят из-под контроля. Из искры за считаные секунды может разгореться адское пламя.
Чтобы загорелся бетон, нужна температура около тысячи градусов. В этих условиях она недостижима, так что для нашего убийцы эта комната представляла собой большой несгораемый ящик. Единственный пищей для огня был Сэм под соусом из бензина. Если дверь была закрыта, кислорода в ней оставалось столько, сколько было в этой комнате на момент пожара.
