Смотри, слушай – вот я полностью

– Отнеси этот поднос Салазару, – говорит он.

А я отвечаю:

– Нет.

Я долго тренировалась, потому что хотела, чтобы у меня хватило смелости, когда придет время.

– Что ты сказала? – Мануэль не верит своим ушам.

– Я не буду этого делать. – Я бросаю на стол кусок теста, который все это время месила, и складываю руки на груди. – Я не понесу еду этому убийце.

Несколько женщин отрывают глаза от работы, но большинство делает вид, что ничего не слышали.

– О нет, ты это сделаешь, – спокойно отвечает Мануэль. – Салазар хочет, чтобы это была ты, и так оно и будет. А если ты упрешься, пострадают все.

Женщина рядом со мной укоризненно косится, но, как только чувствует на себе взгляд Мануэля, тут же испуганно отводит глаза.

– Если будешь крутить головой, то точно не попадешь на костер, – отпускаю я колкость в ее адрес. – А даже если и попадешь? Мы все равно умрем. Неужели мы должны ждать этого, как испуганные овцы?

Один из охранников, пожилой человек, я его хорошо знаю, подходит ко мне.

– Пока что здесь никто не умрет, – тихо говорит он. – Да, шесть ведьм были сожжены, это плохо. Но сорок пять остались живы, и, когда они отбудут свой срок, Церковь опять примет их в свое лоно. Давай, возьми этот поднос и ступай к Салазару, иначе у вас будут неприятности. Тогда он накажет всю кухню.

Я оглядываюсь вокруг. Никто не поддерживает меня, даже Квака. Просто сделай, что велено, – читаю я в ее глазах.

Я беру поднос и думаю: на этот раз я его зарежу, зарежу его собственным ножом. И тут я снова вижу картину, которую нарисовал Томас. Разинутый рот в языках пламени. Нет, люди не должны убивать друг друга. Никогда.

Салазар приветствует меня как ни в чем не бывало. Он не замечает, как у меня трясутся руки, не видит гнева в моих глазах. Он улыбается, невероятно. Не говоря ни слова, я ставлю поднос и замираю, мой взгляд прикован к кроваво-красному сердцу в окне у него за спиной. В комнате время останавливается. Откуда-то снаружи доносятся звуки, которые я не могу разобрать. Какие-то гудки, приглушенный звон, голоса, говорящие что-то непонятное, тиканье, жужжание.

– Что с тобой? – неожиданно спрашивает он. – Ты заболела? Кожа совсем бледная, взгляд странный.

Я не могу больше сдерживаться.

– Вы были там? – спрашиваю я. – Вы тоже вчера сидели на сцене?

Он отвечает не сразу.

– Да, я там был.

Он отодвигает стул и встает. Не желая его видеть, я стою опустив голову и разглядываю свои дрожащие пальцы. В поле моего зрения оказывается его сапог. Затем второй. Какое-то время он стоит на месте, но потом делает еще один шаг вперед. Когда его рука мягко ложится на мое плечо, я отпрыгиваю назад. Больно бью по его ногам.

– Это были не ведьмы! – кричу я.

Сначала Салазар отшатывается в ужасе, затем снова подходит ближе. Не обращая внимания на мои брыкания, он хватает меня. Он держит меня за плечи и притягивает к себе так близко, что я больше не могу брыкаться.

– Успокойся, – сурово говорит он.

– Пустите! – Я пытаюсь вырваться, но он слишком силен.

– Успокойся.

– Отпустите меня, отпусти, пусти!..

Я готова плеваться, кусаться, кричать.

Салазар ничего не говорит. Он просто держит меня.

– Это были не ведьмы, – повторяю я, но силы вдруг уходят. Ярость куда-то улетучивается, ослабевшие ноги еле держат меня, и даже дыхание требует усилий.

Я позволяю инквизитору обнять меня, чувствую какой-то душистый аромат: свежий, сладкий и пряный одновременно.

Немного успокоившись, я снова слышу гудки и голоса, произносящие слова, которых я не понимаю.

– Но какого черта так долго?

– Травмы мозга требуют времени на восстановление.

– Время, время… Что это за больница? Если завтра ситуация не улучшится, я вызову сюда лучшего в мире нейрохирурга.

– Вы, безусловно, можете это сделать. Я лишь повторю то, что уже несколько раз говорил вам: наше лечение помогает, отек постепенно уменьшается.

– Это ваше мнение. Вы взгляните, она совершенно не в себе.

– Это не просто мнение, снимки МРТ это подтверждают. А теперь прошу меня извинить.

«Отец», – думаю я и удивляюсь, почему я сейчас вдруг вспомнила о человеке, который так давно ушел от нас. Может, от него пахло так же, как от Салазара? Не помню.

Гнев сменяется большой и тяжелой печалью.

– Это были не ведьмы, – повторяю я, на этот раз очень тихо.

– Скорее всего, нет, – отвечает инквизитор. Прижав голову к его груди, я не только слышу, но и чувствую, как он это произносит.

Мы сидим на кухне и чистим целую гору моркови, и Квака хочет рассказать мне о той карте, которую я вытащила, – о Королеве Мечей.