Углубиться в эти мысли он себе не позволил, иначе напиться захочется уже ему самому, а день только начинается. Вместо этого Соболев неторопливо пошел за Кристиной. Когда он оказался на пороге комнаты, та уже почти оделась: застегивала пуговицы на рубашке, но дрожащие пальцы не давали сделать это достаточно быстро.
– Ну, перестань, – его голос снова прозвучал мягко, примирительно, но на этот раз не произвел на Кристину впечатления. – Я не хотел тебя обидеть…
– Хотел, – отрывисто возразила она. – И обидел. И я не собираюсь это терпеть. Ты ничего обо мне не знаешь и не имеешь права ни судить, ни указывать. Ты мне никто! Я с тобой просто спала. Мне казалось, мы оба это понимаем.
Кристина прошла мимо него в прихожую, и Соболев не стал ее останавливать. Резкие слова задели его, хотя он сам все это время примерно так и воспринимал их отношения. Но именно теперь, когда она вслух дала им определение, понял, что в глубине души все равно надеялся на нечто большее.
– Тогда нечего больше таскаться ко мне за утешением, – буркнул он, глядя, как Кристина торопливо застегивает сапоги и надевает очередную короткую шубку – он давно сбился со счета, сколько их у нее. – Найми себе психотерапевта. Пусть вправит тебе мозги.
– Да уж не переживай, – едко отозвалась она. – Ноги моей больше не будет в твоем доме.
Ей наверняка хотелось сразу открыть дверь и выйти, но пришлось повозиться с поиском ключа и отпиранием замка. Только после этого Кристина смога выйти. Дожидаться лифта она не стала: побежала вниз по ступенькам.
Соболев запоздало подумал, что не стоило отпускать ее. Она ведь, конечно, на машине, а в таком состоянии садиться за руль – плохая идея. Он уже хотел пойти за Кристиной, остановить ее, но отвлек звонок смартфона. Экран сообщал, что звонит Влад Федоров.
– Да чтоб вас всех… – проворчал Соболев. – Слушаю!
После он с полминуты действительно только слушал, не в состоянии вставить ни слова в тираду звонившего. Лишь когда тот замолчал, Соболев удивленно переспросил:
– Что-что ты нарисовал?
– Может быть, нам тебя в штат взять? – без всякого сарказма предложил Соболев несколько часов спустя, когда им сообщили, что одна из собак, привлеченных к поискам, что-то нашла под снегом.
Еще десять минут назад, в порядке общей очереди согреваясь у машины горячим чаем из термоса, пока остальные продолжали искать, он мысленно проклинал и Федорова, и собственную доверчивость. Время уже подбиралось к полудню, а Соболев еще не сделал ничего из того, что планировал накануне, поскольку сразу после утреннего звонка развернул весьма активную поисковую деятельность, с привлечением людей и специально обученных собак, не имея на то более внятных оснований, чем рисунок слепого ясновидящего.
На том рисунке были изображены деревья и торчащая из-под снега рука, что сразу наводило на мысли о припрятанном в лесу трупе. Подобных мест в Шелково и окрестностях хватало, поэтому искать тело можно было весьма и весьма долго, но на рисунке помимо прочего был изображен еще и уже знакомый всем колодец. Наверное, если бы не это обстоятельство, Соболев все-таки послал бы слепого мажора с его рисунками подальше, заявив, что еще не нашел девушку с предыдущего. Но столь яркий ориентир существенно сужал территорию поиска, а прозевать еще один труп он уже просто не мог себе позволить.
Возвращаться к колодцу было, конечно, не очень приятно. Особенно напряженно выглядела Юля, которую Федоров притащил с собой. Хоть они и сидели все это время в машине последнего, пока полицейские с собаками и без бегали по лесу, было видно, что ей не по себе. Пока пил чай, Соболев видел, как она вглядывается в частокол деревьев, словно ожидает, что из-за стволов вот-вот появится чудовище. То самое, что, по ее мнению, живет на дне колодца.
Однако, когда им сообщили, что собаки что-то нашли, она уверенно взяла своего приятеля под руку и помогла последовать за полицейскими вглубь леса, внимательно следя за тем, чтобы ветки какого-нибудь дерева не повредили ему лицо. Глаза слепого были защищены темными очками.
Тело лежало не совсем так, как было изображено на рисунке. Прежде всего: никакие конечности из-под снега не торчали, собаке пришлось его немного разрыть, чтобы продемонстрировать свою находку. Колодца с этого места тоже не было видно, но он находился недалеко.
Логинов уже вовсю трудился, осторожно – чтобы ни в коем случае не испортить своими действиями реальную картину – убирая с тела снег. Остальным приближаться пока было запрещено.
– Это пропавший парень? – поинтересовался Федоров. – Или девушка, которую я нарисовал? Или кто-то еще?
– Точно не парень, – сообщил Соболев, наблюдая, как постепенно открываются взгляду стройные ноги в узких джинсах, зеленый свитер, длинные темные волосы…
– Это она, – сдавленно заявила Юля, хотя лица жертвы еще не было толком видно. – Девушка, которую ты нарисовал.
