Он повторял эти слова снова и снова, то поглаживая ее по плечу, то целуя в шею, а она все плакала и плакала, не в силах успокоиться. Даже понимая, что все действительно хорошо, не могла, какой-то частью сознания по-прежнему оставаясь в мерзком кошмаре на стылом полу рядом с его мертвым телом. Отчаяние, ядовитой змеей заползшее в сердце, не желало оттуда выбираться.
Но постепенно слова, прикосновения и тепло Влада сделали свое дело: рыдания унялись, слезы перестали застилать глаза, дыхание выровнялось. Юля притихла, теперь лишь иногда шмыгая носом, но Влад не торопился выпускать ее из объятий.
– Как ты? – поинтересовался тихо, когда Юля, казалось, окончательно успокоилась.
– Нормально, – хрипло отозвалась она. Ее голос звучал, как у сильно простуженного человека.
– Это ведь был кошмар?
На этот раз она лишь кивнула. Их тела были так сильно прижаты друг к другу, что он вполне мог почувствовать ее движение.
– Расскажешь?
Юля отрицательно покачала головой. Она просто не сможет произнести это вслух. Стоило воскресить в памяти страшное видение, как к горлу снова подкатил ком. Лучшее, что она может сделать, – это все забыть.
– Хорошо, – не стал настаивать Влад. – Может быть, тебе воды принести? Или чай? Есть мятный, он неплохо успокаивает.
– Нет, спасибо, я лучше пойду умоюсь, – снова прохрипела Юля, мягко высвобождаясь из его объятий. – А ты спи, не волнуйся. Прости, что разбудила.
– Да ничего страшного. Всем нам иногда снятся кошмары.
Она благодарно поцеловала его в щеку и поплелась в ванную. Спать теперь совершенно не хотелось, хотя на электронных часах горело: «3:25». Четвертый час. Кто бы сомневался!
Яркий свет в ванной больно ударил по глазам, и в первое мгновение Юля не узнала собственное отражение в зеркале над раковиной. Раньше его здесь не было, поскольку Владу оно не требовалось, но после того, как Юля несколько раз осталась у него на ночь, зеркало просто появилось, ей даже не пришлось о нем просить.
Холодная вода, которую она плеснула себе в лицо, помогла смыть остатки липкого ужаса, что не желали отпускать даже после пробуждения. Но откуда вообще взялся этот кошмар? Большинство ее снов, связанных с человеком в черном балахоне, в конце концов обнаруживали некий смысл. Иногда это оказывалось видением из прошлого, иногда – своего рода намеком на будущее. Но этот она отказывалась считать пророческим, как и тот, в котором Влад пытался ударить ножом ее.
Пришлось напомнить себе, что иногда сны – это просто сны. Переосмысление реальных событий дня. А возможно – и голос подсознания. Последние сутки в ее жизни оказались посвящены Порталу, нет ничего странного в том, что во сне она никак не могла из него выбраться. А еще выяснилось, что полиция, возможно, задержала не убийцу, а лишь его подельника. Поэтому к ней вернулся и образ убийцы, и страх перед ним.
Но главное – она была не до конца откровенна с Владом. Так и не рассказала ему всей правды о Робе и их совместных похождениях прошлым вечером, и это мучило. Не потому ли ей приснилось, что он погиб по ее вине? Страх и чувство вины переплелись и вылились вот в такую фантазию.
Сообразив, что уже слишком долго умывается, Юля закрыла воду и потянулась за полотенцем. Теперь собственное отражение в зеркале казалось более привычным, лишь раскрасневшаяся кожа и припухшие глаза портили картину.
Возвращаться в спальню Юля не торопилась. Конечно, там Влад, и сейчас как никогда хотелось устроиться у него под боком, уткнуться носом в плечо, обнять и лежать так, вдыхая ставший родным запах и слушая спокойное дыхание. Но сны тоже притаились где-то там, в постели рядом с ним. А случайно вернуться в мерзкий кошмар определенно не хотелось. К тому же в горле першило, хотелось выпить теплой воды.
В кухне Юля включать свет не стала. Его вполне хватало с улицы: в квартире Влада на окнах висели очень красивые, полупрозрачные и оттого не слишком практичные занавески. Их выбрала Кристина, очевидно, исходя из того, что ей они эстетически приятны, а слепому человеку все равно, насколько хорошо они закрывают окна.
Достав из шкафчика стакан, Юля налила из чайника воды и успела сделать несколько глотков, прежде чем услышала тихий, но отчего-то делающий ушам невыносимо больно скрип. За ним последовал стук по стеклу, от которого перехватило дыхание и сковало холодом шею.
К кухонному окну Юля стояла боком и толком не видела, но сейчас, медленно опустив стакан на столешницу, скосила глаза в его сторону, будучи не в силах повернуть голову. Скрип послышался снова, а за ним и скрежет. Краем глаза уже было видно темную фигуру, размытую туманом тюля, что липла к стеклу с внешней стороны. На восьмом этаже! И здесь совершенно точно не было ни балкона, ни выступа.
По стеклу вновь забарабанили чьи-то нетерпеливые пальцы, на этот раз куда настойчивее, и это неожиданно помогло сбросить с себя ступор: Юля отпрыгнула к стене и заодно повернулась к окну лицом. Теперь ломкая девичья фигура была видна лучше, но лица все равно было не разглядеть. Впрочем, Юля и так его уже знала.
