Девушка наконец оторвалась от созерцания кружки и подняла на Соболева взгляд. Серые глаза слегка слезились и поблескивали, но смотрели на него с вызовом и уверенностью.
– Хозяйка. Настасья.
Соболев растерялся и не нашел сразу слов для ответа. Девчонка сбрендила? Интересно, на какой стадии переохлаждения начинаются галлюцинации? Или это тоже последствия примененного препарата?
Он так ничего и не успел сказать, когда дверь распахнулась и в кабинет уверенно вошел Дмитрий Логинов, неся в руках объемный пакет. Он шагнул к столу Соболева, протянул руку для приветственного рукопожатия, но смотрел при этом только на Юлю.
– Андрей, отпусти девчонку домой. Ее там мама и брат уже заждались, извелись от волнения. Я вот вещи ей принес, чтобы она оделась нормально, но ее там водитель, как я вижу, дожидается. А мы лучше пока на место несостоявшегося преступления сходим, да? Показания же никуда не денутся.
Соболев сначала кивнул, думая о том, что небольшой отдых, возможно, пойдет свидетельнице на пользу, да и та дрянь, которой ее накачали, выветрится, что позволит ей более трезво смотреть на вещи. Потом мозг обработал слова эксперта, и Соболев внимательнее посмотрел на принесенный им пакет.
– Погоди… А откуда у тебя ее вещи? У тебя же вообще сегодня свидание какое-то было, разве нет?
– Было, – вздохнул Логинов, выразительно на него посмотрев. – Но закончилось, как только Федоров позвонил Лиде и сообщил об исчезновении Юли. Он велел ей идти домой, к сыну, а сам обещал решить проблему. Так что вечер пошел не совсем так, как я ожидал.
– Ну ты, блин, даешь, – протянул Соболев, тряхнув головой. – Ладно, пусть идет. А мы с тобой начнем с осмотра шахты лифта. Может, найдем старшего из братьев Федоровых на дне.
– Не найдете, – уверенно возразила Юля, скользнув по Логинову безразличным взглядом.
– Почему? – зацепился за ее слова Соболев.
Может быть, у нее уже прояснилось в голове?
– А вы разве не знаете легенду про лифт? Говорят, в одном из зданий города есть такой. Иногда, когда едешь на нем вниз, он не останавливается на первом этаже, а едет дальше… ниже. До самой преисподней. Артем Федоров сейчас где-то там.
Принесенную обувь Юля надела с удовольствием, потому что даже в теплом кабинете ноги ее никак не могли согреться. Заставить себя снять куртку Игоря, даже чтобы сразу надеть свою, оказалось чуть сложнее, но она смогла и это. Холод все еще пробирал до костей, несмотря на выпитый обжигающий чай. Юле казалось, что она уже никогда не сможет согреться, так и придется жить с холодом в груди.
Впрочем, если Влад не выкарабкается, так и будет.
Эхо его слов все еще звучало у нее в ушах. «
Как только Юля переоделась, Игорь сразу отвез ее домой. Прежде она успела взять с Соболева слово, что тот сообщит ей, как только что-нибудь узнает о состоянии Влада. Ей никто ничего не скажет, она ведь не родственница. А он полицейский.
– Подожди, не убегай сразу, – тихо попросил водитель, остановившись у ее подъезда.
Юля при всем желании не смогла бы убежать, у нее не было сил заставить себя выйти на улицу. Она все еще ужасно мерзла, и несколько метров до подъезда по вечернему холоду казались ей кошмаром.
Поэтому Игорь успел обойти машину и открыть ей дверь. Юля заставила себя остаться на месте, когда он полез в багажник. Оттуда Игорь достал что-то прямоугольное, плоское, завернутое в подарочную бумагу и ленту.
– Он передал мне это еще пару дней назад на случай, если не сможет вручить сам. Просил отдать восемнадцатого, но я не уверен, что теперь праздник состоится, поэтому хочу отдать сейчас. Это его подарок.
Юля удивленно взяла в руки прямоугольник, не представляя, что может оказаться внутри. Пока единственное, что приходило ей в голову, – это фотография в рамке, но она не представляла, какой та может быть. У них не было ни одной совместной фотографии. Это Юля поняла только в тот момент. Какое упущение…
– Открой, – попросил Игорь. – И прочти надпись на обороте.
Юля послушалась. Неаккуратно разорвала обертку, даже не обратив внимания, куда та делась после этого, и уставилась на собственное изображение.
Это была не фотография, а рисунок. Ее весьма узнаваемый портрет, нарисованный простым карандашом. Юля видела его раньше, когда впервые нашла рисунки Влада. Тогда она сочла его маньяком.
На обратной стороне была аккуратно выведена надпись. Наверняка не рукой Влада, слишком уверенно для слепого человека, но явно от его имени, хотя подписи и не было.
