А может быть, они спрятались? В одной из заготовок для будущих квартир. Тогда ему нужен источник света, чтобы их найти. Оставалось надеяться, что все внимание сейчас направлено на другой берег реки, и свет в Портале никого не привлечет.
Однако прежде, чем Артем успел нашарить в кармане смартфон, в конце коридора вспыхнул свет. Если быть точным, то вспыхнул он за поворотом, где-то в районе лифтовых шахт, но попал и в коридор, а заодно и на фигурку растерянной девицы, за которой Артем гнался.
Юля испуганно обернулась, видимо, услышав его, и рванулась вперед. Артем бросился следом, торопясь успеть. Он преодолел весь коридор в считанные секунды, свернул за угол и ринулся к открытым дверям лифта, в который Юля забежала секундой раньше. Теперь-то она от него никуда не денется!
И только когда механические дверцы сомкнулись за его спиной, затуманенный ударом по голове мозг осознал происходящее.
Лифт? Откуда, черт побери, здесь взялся лифт? Здание ведь не достроено, шахты были пусты. Здесь даже электричества нет!
Лифт тем временем поехал вниз. Стремительно, словно собирался преодолеть несколько десятков этажей. Забившаяся в угол кабины девушка тихонько рассмеялась, и смех этот прозвучал до того жутко, что у Артема похолодело в груди.
Она обернулась, меняясь на глазах. Вместо современной одежды – джинсов и простенького свитера – на ней оказалась белая свободная сорочка в пол, немного не доходящая до босых ступней. Прямые черные волосы упали ниже плеч, а на землисто сером лице растянулись в плотоядной улыбке почти черные губы.
Артем отшатнулся, инстинктивно желая выбраться из лифта, но пути назад давно не было.
Глава 18
В дежурку Соболев заскочил буквально на пять секунд, чтобы стрельнуть пару чайных пакетиков. У него в кабинете закончились, остался только растворимый кофе, от которого Юля Ткачева наотрез отказалась. Но она выглядела настолько замерзшей, что ему совесть не позволяла оставить ее без горячего напитка.
На его просьбу дежурный ответил рассеянным взмахом руки, мол, там возьми. Все его внимание было сосредоточено на экране смартфона, из которого доносился тревожный голос репортера. Зажав в ладони чайные пакетики, Соболев уже собирался уходить, когда слова репортажа привлекли его внимание и природное любопытство возобладало над чувством долга. Он шагнул к дежурному и заглянул в экран смартфона через его плечо.
– …
– А что случилось? – поинтересовался Соболев, поскольку репортаж на этом закончился и окошко с роликом закрылось.
– Авария на МКАДе, просто жесть, – выдохнул молодой дежурный со смесью ужаса и нездорового восторга. – Больше десяти машин вообще в хлам, пробка уже на несколько километров. Хорошо, что мне тещу в Шереметьево везти только завтра, сегодня не проехали бы.
Что-то царапнуло Соболеву мозг, какая-то мысль, которая погасла раньше, чем успела сформироваться. Пару секунд он пытался поймать ее за хвост, а потом махнул рукой, бросая эту затею. У него сейчас были дела поважнее.
Юля Ткачева ждала его в кабинете, кажется, ровно в той же позе, что он ее оставил: сидела на стуле, завернувшись в чужую куртку, несмотря на жару в помещении, и рассматривала собственные руки, пальцы которых остались немного перепачканы подсохшей кровью после того, как она вытерла их предложенной салфеткой. На щеках горели неровные красные пятна: следы высохших слез. А глаза все еще блестели от влаги, и она постоянно шмыгала носом. Но теперь было трудно понять, в чем причина: в том, что она пытается не заплакать, или в начинающейся простуде.
Соболев опоздал совсем чуть-чуть. Прибежав к Порталу, почти сразу столкнулся с Игорем, который уже проверил подвал и успел выяснить, что его чересчур деятельный подопечный умудрился исчезнуть с того места, где он его оставил. Соболев объяснил ему, в чем дело, и они оба снова посмотрели на здание. Как раз в тот момент внутри, практически по центру тринадцатого этажа, вспыхнул слабый свет.
Они бросились к подъезду, но незадолго до того, как до него добежали, свечение исчезло. А когда они добрались до тринадцатого этажа, там все уже было тихо. Настолько тихо, что сначала стало страшно. Но потом они услышали сдавленный всхлип, а фонарики смартфонов выхватили из темноты двоих людей, в обнимку сидевших прямо на ледяном полу, привалившись к стене.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что это Юля обнимала Влада, зажимая рукой рану на левом боку. Он сам не подавал признаков жизни, но на его шее слабо бился пульс.
