– Прости, если я ошибаюсь, – произнес он вслух, а потом, присев на корточки, просунул ладонь под крышку гроба и потянул ее вверх. Гвозди на противоположной стороне поддались, и гроб раскрылся.
Блэкберн поднял фонарь. Шерстяное одеяло и что-то под ним. Он нерешительно откинул одеяло. Внизу обнаружилась пара холщовых мешков, из которых струились опилки. Подняв фонарь и ломик на траву, Блэкберн выбрался из могилы.
Замерев среди безмолвных камней, он думал не о будущем, а о прошлом: двое мальчишек, жмущих друг другу руки через забор из колючей проволоки; уговор, скрепленный кровью. Блэкберн погасил фонарь и оставил инструменты валяться на траве. Запел кардинал, возвещая пробуждение мира. Сквозь деревья пробивался первый утренний свет.
Уже смеркалось, когда Блэкберн перешел мостик. Мистер Кларк сидел на крыльце. Он улыбнулся и многозначительно кивнул, прежде чем встать и открыть дверь, чтобы сказать Наоми, что приехал гость. Держа правой рукой Энни-Мэй, Наоми вышла на крыльцо, увидела Блэкберна и поспешила спуститься к нему. Свободной рукой она обняла его и прижалась щекой к его груди. Блэкберн чувствовал, как рубашка мокнет от слез Наоми, слышал дыхание младенца.
– Я так испугалась, – пробормотала Наоми, обнимая его еще крепче. – Когда я к тебе подбежала, ты был без сознания. Я дождалась, пока ты откроешь глаза. Не хотела уходить, но по-другому не могла.
– Знаю.
– Лайла считала, что ты обо всем расскажешь Хэмптонам, и они приедут за Энни-Мэй. Я так не думала, но все равно испугалась. Я скучала по тебе, Блэкберн. Все ждала, когда ты приедешь, и вот ты приехал.
Ребенок зашевелился, и Наоми отступила, чтобы устроить девочку поудобнее.
– Правда, она ангелочек?
– Да, – ответил Блэкберн.
– Волосы и носик как у Джейкоба, – отметила Наоми, – но глаза мои, да?
И в самом деле, глаза у девочки были голубые. Но глаза самой Наоми изменились с тех пор, как Блэкберн видел ее в прошлый раз. Цвет остался тот же, но исчезла искра, появилась жизненная мудрость. Да и разве могло быть иначе после всего того, что ей довелось вынести за последние несколько месяцев?
Мистер Кларк спустился с крыльца.
– Пойду проведаю теленка, пока совсем не стемнело, – сказал он. – А вы идите в дом. Вам о многом нужно поговорить.
Блэкберн вошел следом за Наоми. На столе уже горела лампа.
– Твой папа… Он не говорил тебе, что я вчера приезжал?
– Что? Нет, он ничего такого не говорил, – ответила Наоми, и ее улыбка погасла, но лишь на мгновение. – Но это неважно. Теперь ты здесь, и мы сможем наговориться вдоволь. Оставайся на ужин и переночуй у нас. Отказа я не приму.
– Мне нужно тебе кое-что рассказать, – произнес Блэкберн. – Кое-что очень важное.
– Это касается Энни-Мэй? – спросила Наоми, уже не улыбаясь.
– Это с ней связано. Кое-что хорошее, но будет очень непросто во всем разобраться.
– Ты меня пугаешь, Блэкберн.
– Я не хотел.
– Давай я сначала уложу Энни спать, – предложила Наоми через пару мгновений и унесла малышку в дальнюю комнату.
Блэкберн прислушивался к ночным звукам. В долине они казались глубже и протяжнее, чем на вершине кладбищенского холма.
Спустя несколько минут Блэкберн услышал, как по ступенькам поднимается мистер Кларк, а затем на крыльце раздался скрип кресла-качалки. Выглянув в окно, Блэкберн увидел только непроглядную темноту. Наоми вернулась и села.
– Что бы ты ни хотел мне сказать, сначала повтори, что новость хорошая, – потребовала она.
– Хорошая. Но сразу это понять… В общем, послушай меня, и сама решишь.
Блэкберн начал рассказ, но уже через пару минут Наоми со злостью перебила его.
– Я видела его могилу и камень, касалась их. Зачем ты так поступаешь со мной, Блэкберн? Зачем?
Скрип кресла на крыльце прекратился, но входная дверь так и не открылась.
– Погляди на меня, – попросил Блэкберн и дождался, пока Наоми посмотрит ему в глаза. – Помнишь тот день, когда ты положила мою руку себе на живот, чтобы я почувствовал Энни-Мэй? – спросил он, показывая ладонь. – Так вот, клянусь этой самой рукой, что Джейкоб жив. Его родители солгали, сказали ему, будто вы с ребенком умерли. Та могила, на которую ты ходила… Джейкобу говорили, что там похоронены вы с малышкой. Мне и доктору Игану говорили то же самое.
Он рассказал ей остальное. Постепенно сомнения уступали место уверенности.
– Мне нужно пару минут побыть одной, – пробормотала наконец Наоми.
Она вышла в их с Энни-Мэй спальню и закрыла за собой дверь. Блэкберн чувствовал себя так, будто пытался зачерпнуть воды из пересохшего колодца. Сил больше не осталось. Ему хотелось положить руки на стол, закрыть глаза и уснуть. Хотелось неподвижности, покоя. В первую очередь – в собственном сердце.
– И Джейкоб до сегодняшнего утра не знал, что они сделали? – спросила Наоми, когда вернулась. – Даже не подозревал об этом?
– Нет.
– Ты уверен?
– Уверен, – кивнул Блэкберн. – Он и мне не верил, пока я не показал ему, что на самом деле лежало в твоем гробу.
– У меня сейчас сердце не выдержит, Блэкберн, – призналась Наоми.
Но Блэкберн знал, что она ошибается: сердце может выдержать еще и не такое.
