— К-куда это они? — пролепетала Юлька, хотя уже сама всё прекрасно поняла.
Игорёк только вздохнул.
Матрёна снова покачала головой.
— Садитесь есть, полуночники. А то совсем всё остынет…
— Мы с вами, Константин Сергеевич, как заправские бандиты теперь. Перо в бок — и в дамках, так, кажется, у них говорят? И, кроме того, мы же дадим уцелевшим прямую подсказку, что случилось и почему. Два и два товарищи эсдеки быстро сложат.
— Сложат, Ирина Ивановна. Но каков выход? Ничего иного, кроме грубой силы мы так и не надумали. Поэтому мы подвергаем опасности юную m-mlle Солонову, однако спрятать и спасти её будет проще, чем потом — всю Россию. А Охранное отделение, увы, «индивидуальным террором» не занимается. Потом, как мы знаем, поздно будет. Страна утонет в крови. Поэтому лучше всего будет просто сделать так, чтобы госпожа Солонова просто уехала б куда-нибудь подальше.
— Думаете, этого хватит?
— Никогда не знаешь, чего хватит и чего нет. Но, если мы станем лишь сидеть да рассуждать, господа эсдеки сделают всё, что задумали. И мы знаем, чем это закончится. Так что, Ирина Ивановна, нет, церемониться мы не станем. Но, я вижу, у вас появились сомнения?
— Сомнения? О, нет. Не хочу лишь, чтобы пострадали невинные.
Они шли по ночному проспекту, зелёному, оживлённому, несмотря на очень позднее время. Не как Невский, конечно, но народу тут тоже хватало, всё больше мастеровые, студенты, лавочники, прислуга, тот самый «простой люд».
— Я всё сделаю сам, Ирина Ивановна. Квартира наверняка с двумя выходами, один подопрём. Этаж не последний, так что через чердак им не уйти. Атаки они не ожидают…
— Я бы на это не рассчитывала. Уповать на глупость неприятеля…
— Согласен. Поэтому подготовился. И чем дверь подпереть есть, и чем замок вскрыть. Быстро всё закончим и уйдём. А там пусть ищут. Маску только наденьте, на всякий случай. Вуаль хорошо, но береженого Бог бережет.
— Едва ли вы оставите кого-то в живых, Константин Сергеевич.
— Опять же, надо предусмотреть всё.
Двое в партикулярном, под руку. Молодая дама в длинном тёмном платье, шляпка с густой вуалью, руки в перчатках и с ней высокий стройный господин, в сюртуке, сидящем как-то не очень складно, если приглядеться очень внимательно, можно понять, что господину этому куда более привычна военная форма, выправку не спрячешь. Но присматриваться для этого надо и впрямь очень пристально. И на щеках у этого господина нет никаких следов татуировок. Грим если и удается заметить, то лишь при взгляде совершенно в упор и при дневном свете.
