Мы сразу двинулись в сторону лестницы. Навстречу нам вышла какая-то дородная женщина, вскрикнувшая из-за увиденной картины. Боярин сразу же криком загнал женщину обратно в комнату, а сами мы двинулись вверх по лестнице. Было странно угрожать пистолем случайным людям, но пока используемый вариант действий оказался достаточно эффективным. Мы поднялись в своеобразный «офис» барина, где в углу стоял здоровенный кованный железный ящик, пользуемый здесь заместо сейфа.
- Живо открывай! – рявкнул я ему на ухо, сильнее вжимая кинжал в шею, пустив тонкий ручеёк крови.
Червонцев снял с пояса связку ключей и трясущимися руками стал всовывать ключ в замочную скважину. Наконец он смог это сделать и трижды провернул ключ в замке, после чего наконец сумел вытащить из ящика толстую книгу в кожаном переплёте, которую и протянул мне.
- Благодарю.
Вместе с благодарностью я передал ему пулю и не просто в ладошки положил, а прямо в бедро со скоростью этак в полтораста метров в секунду. Червонцев от такого подарка рухнул на землю и стал зажимать простреленную ногу, вопя от невыносимой боли. Да, это излишняя жестокость, но не мог я перебороть желание. После передачи подарка, я вынырнул из дома и рванул в сторону леса.
Последствия нашей странной выходки я смог ощутить через два дня после нашего возвращения. Как оказалось, Червонцев понял откуда растут ноги нашей вылазки и постарался сбежать на запад, туда, где находилась граница с Орденом Толдат. Как я успел узнать, послушники в этом Ордене были фанатиками похлеще серобожников, но фанатиками до ужаса воинственными. Они исповедовали какую-то необычную радикальную форму верования в Высоких Предков со своими определёнными замахами, но Церковь на всё это прикрывала глаза, по крайней мере до того момента, пока они продолжали бороться с местными языческими племенами, оказывающими ожесточённое сопротивление экспансии любой другой религии на их земли. У местных язычников было особенное развлечение – как можно ближе подбираться к поселениям Ордена и выкладывать трупы людей в святой знак всех последователей Высоких Предков в виде квадрата заключённого в круг.
Что же касается побега Червонцева, то успехом закончится оно не смогло. Вместе со своими домочадцами и выжившими бойцами, он попытался выехать из своего имения, но на его несчастье, пересёкся с одним из царских патрулей. На тот момент, уже стало известно о преступлениях боярина, а потому он попал в опалу и с боем был взят бойцами патруля. Сдался бы он спокойно, то не пришлось бы отправлять к Тартбогу троих его охранников.
Ничего хорошего в его дальнейшей судьбе точно не было, ведь в столицу Червонцев приехал заключённой в кандалы и в кованной клетке, установленной на повозке. Нога его была перебинтована после моего выстрела и встать он не мог, из-за чего просто сидел, становясь мишенью для камней и тухлой еды. Процессия шла прямо до площади перед Приказным Городком, где я и увидел подстреленного мною аристократа. В последнее время я очень часто обитал в Городке, поскольку было необходимо составить перечень всех необходимых ресурсов для начала производства, подобрать возможное место развёртывания, а также сыскать мастеров. Всё это требовало моего постоянного присутствия, а потому прибытие пленника я умудрился застать.
Клетка остановилась на площади, но суд всё не начинался. Эта площадь вмещала в себя несколько сотен, а то и тысяч горожан, которые столпились здесь в ожидании зрелища. Мне даже стало интересно, каким же станет приговор, ведь на площади возвели только помост и без дыбы, которую обычно строили за компанию. Хотя, он человек знатный, а потому его должны были казнить не в простой петле, но я слишком мало знаю для того, чтобы делать хоть какие-то конкретные выводы.
На помост взошёл человек в чёрном балахоне, а потом наверх также затащили пленённого боярина, которого сразу же поставили на колени. Червонцев всхлипнул из-за ранения и экстренно стал выискивать взглядом помощь. Я было подумал, что теперь на помосте стоит палач, но в одно движение он скинул со своей головы капюшон и вся площадь в один момент проникновенно охнула от удивления.
