Вот всю ночь я сидел за расчётами, пытаясь высчитать угол, навесь пороха, тяжесть ядра так, чтобы ни одно из них не пропало даром. Хорошо заготовленные ядра у меня ещё были, но оставалось их так на залпов десять-пятнадцать для всей батареи. Остальные же были выдолблены из камня и примерно подогнаны под калибр стволов. Каменные ядра подходили для обстрела укрепления куда как хуже, и, казалось бы, какой смысл применять дорогостоящие и редкие ядра в отвлекающем манёвре? А виною была моя авантюрность. Мне серьёзно хотелось взять эту крепость собственными силами, чтобы подтвердить местным мою компетентность и удаль на посту командира воинства.
За пару часов до рассвета, подготовив дороги к отступлению и позиции к обороне, я скомандовал к первому залпу. Под прикрытием деревьев, артиллерия ударила по крепостной стене орденцев. Залп оказался кривоватым и выстрела из пяти оказались безрезультативным, ведь ядра пролетели значительно выше самой верхней кромки крепости. Пока дым рассеивался, я быстро внёс корректировки и второй залп стал намного более результативным. Стена, к моему великому сожалению, оказалась крепче чем в моих надеждах и залп выдержал, вынуждая нас продолжать обстрел.
Вместе с тем, стрельцы были готовы к наступлению Ордена, который обязательно должен будет прийти, чтобы снять обстрел со своей крепости. Стрельцами были перекрыта дорога на пару сотен метров в обе стороны. Пока мы самозабвенно палили по такой желанной крепости, я был полностью уверен в том, что стрелки при необходимости защитят наши позиции. Возможно, они смогли бы это сделать, если бы налёт орденской кавалерии произошёл с дороги. Однако, ведущий конницу командир оказался человеком лихим и отправился в атаку не по прибрежной дороге, а прямо по замёрзшему руслу реки. Я посчитал, что вес трёх десятков конников окажется слишком большим и никто не рискнёт атаковать по реке, но ошибся. Рыцари двигались не плотным строем, а развёрнутым клином, чтобы минимизировать шанс попадания в них
- Отступаем! – крикнул я своим пушкарям, срывая с плеча свою аркебузу.
Выбор оставался между тем, чтобы положить свои жизни за пушки и тем чтобы положить пушки за свои жизни. Выбор, естественно, был за вторым, и я надеялся, что кони не смогут донести своих всадников быстрее, чем я отведу свои войска на безопасное расстояние.
Пушкари приказ поняли сразу и побросав весь пушечный скраб, сразу принялись убегать в сторону дороги, где стояли стрелецкие заставы. Конники были в метрах в четырёхстах, и я встал на колено, зарываясь в снег, прижимая к плечу аркебузу, фитиль которой подпалил от жаровни при пушках.
Наш берег был пологим и не таким заросшим лесом, из-за чего кавалеристы без особенных проблем смогут подняться к батарее. Если ими управляет Вард, то человек он глупый и либо отправит пушки на дно реки, либо же заберёт с собой, что будет в разы хуже.
До конников осталось всего сто метров, и они уже вступали на наш берег. Мне было страшно представить, что случится, если меня нагонит вражеская кавалерия, но вместе с тем нужно было дать пушкарям дополнительно время на отступление и раз уж такой проход врага оказался результатам моей глупости, то мне ошибку и устранять. Тем более, что в полулатах убежать у меня вряд ли получится.
Получше прицелившись, я нажал на спуск, наблюдая как тяжёлый шарик пули врезается в живот скачущего впереди всадника. Попав в правую часть живота, заключённая в пуля энергия развернула воина и тот рухнул на берегу. Конники остановились, высматривая меня, пока я сам, прикрытый белым облаком на фоне снега, стал быстро перезаряжать аркебузу, хотя понимал, что наверняка не успею. Один из всадника, заметив меня, с боевым кличем ринулся в мою сторону. Из-за беснующегося в крови адреналина я ничего не слышал, но мог дать рупь за сто, что он орёт что-то про своих божеств. Вот только мои лингвистические познания мало чем могли мне помочь, ведь тяжёлый латный всадник даже в снегах не самый лёгкий противник, а противостоять ему в честном бою я не собирался. Не смотря на сугробы, его конь успел набрать скорость, и всадник уже представлял, как наконечник его копья протыкает моё тело, но кремнёвый пистоль и вылетевшая из него свинцовая пуля были вынуждены попутать планы воина.
Выстрелил я навскидку, понадеюсь, что малая дистанция не помешает точности, но ошибся. Пуля ударила в шею разгорячённого скачкой коня и тот на ходу стал заваливаться в бок. Отпрыгнуть я не успел, и конь сбил меня с ног, подминая под себя. Не будь на мне латного панциря, то под весящим половину тонны конём, я лишился бы целостности доброй части рёбер. Но даже так от удара об землю я сильно приложился головой в шапке об землю. Шлема я не надевал, избрав тёплую меховую шапку и даже снег не сильно мне помог, позволив сознанию покинуть моё тело.
