Не знаю сколько я вообще там провалялся, но очнулся в момент, когда за батарею развернулась настоящая битва. Слышался звон стали, крики людей, ржание лошадей и хлопки аркебуз. Похоже, что мой стрелецкий корпус перешёл в контрнаступление на орденских солдат, защищая пушечную артиллерию и это вселяло надежды.
Выбраться из-под мёртвого коня оказалось той ещё задачей, потребовавшей от меня значительных сил. Как только я вылез, то представлял из себя страшное зрелище: покрытый с головы до пят конской кровью и с обнажённым клинком. Оказалось, что к атаковавшим орденским конникам подошло подкрепление и сейчас стрельцы, при поддержке ратников Гривы, с потерями пытались отбить пушки, разя врага пулями, саблями и пиками. Рубка была крепкой и ни одна из сторон отступать не собиралась, заливая этот берег вражеской кровью.
Я вылез прямо рядом с одним из орденских солдат, который явно не ожидал здесь моего появления. Вооружённый щитом и метательным копьём, он хотел сразить одного из моих стрельцов, но я не позволил ему это сделать. Схватившись обеими ладонями за рукоять, я ударил клинком по занесённой для метания руке. Клинок легко срубил кисть орденского воина, а вторым ударом пронзил защищённую стёганкой грудь солдата. Подхватив упавшее в снег копьё, я метнул то в ногу одного из всадников, занёсшего меч над моим воином. Затем пришлось схлестнутся с ещё одним воином. Похоже, что это был один из рыцарей-братьев и он явно вызывал меня на поединок, будто забыв о происходящем сражении. В руках он держал тяжёлый полэкс, с которым определённо умел обращаться. Я ринулся к нему, пробиваясь сквозь мокрый от крови снег и рискуя при этом лишиться и так не защищённой головы. Он ударил первым, целясь острой пикой на конце своего топора мне в грудь. Я стремительно шагнул в сторону, пропуская наконечник и рубанул сверху. Его забрало слетело с винтов и теперь валялось под ногами воина, а потому лицо было открыто для удара. Воин успел отшагнуть и клинок со свистом пролетел в жалких сантиметрах от его лица. Вместе с тем он дёрнул на себя своё оружие, намереваясь ударить топором мне в ногу. Я вовремя успел заметить это и пнул по рукояти полэкса и споткнулся о чьё-то тело, скрытое снегом. Рухнув прямо на оружие воина, я сразу же отпустил саблю и вытянул из-за пояса кинжал. Солдат Ордена также отпустил своё оружие под моим весом и он, вытащив из ножен тесак, напрыгнул сверху. К этому я был готов и прикрываясь от ударов укрытой в латы рукой, нанёс кинжалом удар прямо в открытое бедро орденца. Он закричал от невыносимой боли, но всё также попытался зарубить меня своим тесаком. Тогда я провернул кинжал в ноге солдата, расширяя рану, после чего вытащил клинок. Яркая артериальная кровь плотным ручьём потекла на снег, и враг упал с меня, пытаясь зажать сочащуюся рану. На этот раз навалился уже я, добив ударом кинжала прямиком в глазницу. Орденский воин умирал, сотрясаясь в конвульсиях, а я же подобрал обронённую саблю и ринулся в бой дальше.
Дальше всё превратилось в кровавую рубку. Опьянённый адреналином, я бросился в снег, превращая снег под ногами в красную кашу. Я рубил и колол, уворачивался и наступал, желая только нарубить большое количество врагов и вернуть под контроль драгоценные пушки. Тела падали со всех сторон, а отзвуки криков раненных ещё долго будут оставаться в ушах. В один момент мне удалось взобраться на коня и продолжить разить врага сверху. Для этого моя длинная сабля подходила куда как лучше, а потому количество солдат Ордена неумолимо снижалось. Постепенно всё же удалось выбить врага с нашего берега и вдогонку за ними на лёд вырвались конники Гривы, добивая спешенных воинов Ордена саблями и луками.
После битвы стало понятно, что хоть стрельцы и показали себя в лучшем свете, но всё равно были понесены немалые потери и в снегах рагладов полегло не меньше тридцати человек. Что же касается врага, то его потери оказались большими, ведь многие их раненные остались на нашу милость, да и среди отступающих полегло немало под ударами ратников Гривы.
Отвлечение сработало, и мои бойцы полегли не зазря. Раглады смогли занять одну из крепостей на севере своего региона, позволив племенам выходить в открытые морские воды. Узнав об этом, я сразу же направился к вождям, понимая, что сейчас самое время рассказать требования царя. Собрание произошло в городе Искро, где ратники собрались на празднование важной победы.
Ворвавшись в зал и схватив со стола трофейный серебряный поднос, я несколько раз ударил по нему «пяткой» своего кинжала, призывая к вниманию.
