С такими мыслями, как только появилась возможность, то я свернул с дороги, надеясь на безопасный путь. Первые несколько дней и вправду были достаточно спокойными, позволяя мне окунуться в мысли. Жизнь в Сурии оказалась несколько менее весёлой, чем мне полагалась изначально. Не было здесь той странной раздробленности, которая сама по себе генерировала задания для наёмничьего отряда, а потому каждую операцию приходилось проводить исключительно после согласования с царём. Конечно, здесь есть большой шанс заполучить себе крепкий пост ввиду реформ, проводимых царём, но не очень уж мне сейчас хотелось становиться местечковым боярином, как-то планировалось мною ранее. Выросли амбиции? Очень похоже на то. Почему бы им не вырасти, если есть не иллюзорная стать этаким авантюристом, что захватит себе землю, да станет там счастливо править, насаждая свою власть, улучшая жизнь подданых, да воюя с ворогами, которые не согласны с его властью? Всё же, история знает таких приключенцев, что смогли реализовать своим амбиции к власти. Чего только стоит словак Мориц Август Бенёвский, который своим характером и правильно подвешенным языком смог устроить несколько бунтов в разных российских губерниях, представиться ближайшим другом почившего Петра III, уплыть со всеми камчатскими богатствами в Китай, после чего от имени Франции с боем взять правление на Мадагаскаре, чтобы затем с этой самой Францией повоевать, дабы перейти под австрийское подданство, но во время войны погибнуть. И всё это всего лишь за тридцать девять лет. Ну или Джеймс Брук, бывший потомком богатой английской семьи, но успевший побывать наёмником в частой Конголезийской Колонии бельгийского короля Леопольда, получивший ранение и купивший позже на полученные после смерти отца деньги военный корабль, на котором путём хитрых манёвров заполучил себе земли на острове Калимантан, где и закрепил целую династию «белых раджей». В общем, прецеденты есть, но всех их объединяет тот факт, что имеются земли, которые либо слабо контролируются гегемонами, либо вовсе не колонизированы развитыми государствами. Есть ли у меня такие условия? Нет. Великую Пустошь я рассматривать даже не буду, ввиду возможности построить там полноценное оседлое государство, способное не только успешно функционировать, но и не распасться после при первой же «встряске».
Понимая, что сейчас у меня просто не хватит средств, чтобы профинансировать подобные экспедиции, я решил отложить такие мысли в не самый долгий ящик и вернуться к ним в момент, когда мне удастся крепко встать на ноги в Сурии. Сейчас было бы куда как полезнее подумать, как мне действовать в роли царского соглядатая.
Мой шанс оказаться повешенным при первом появлении в стане Лжемогуты был достаточно высок, а потому придётся проявить себя как человека, который как никогда готов сотрудничать ради своего благополучия. Возможно даже, что придётся убить кого-то из подчинённых царя, чего мне бы очень не хотелось. Придётся очень много врать и здесь мне бы пригодился подвешенный язык Бернда, но он остаётся в столице и не сможет мне помочь. Хотя, вся моя история появления в этом мире держится исключительно на одном только вранье, так что привыкать не придётся. Однако, беспокоил меня тот факт, что восстание, если оно случится, будет состоять из бояр, а они являются военным сословием, а потому представляют огромную опасность. Для меня это было крайне необычно, ведь в истории моего мира большинство восстаний в моей стране были либо мужицкими, либо же казацкими, где участие аристократического сословия было крайне ограниченным. Причиной тому был тот факт, что причиной всех социальных волнений было нищее крестьянство, недовольное своим положением, тогда как в Сурии так и не сложилось крепостного права, а сам царь взял курс на усиление сословия земледельцев, что приводило к неудовольствию старых боярских родов, кои также не принимают реформы, ведущиеся «народным царём». В общем-то с Кловисом они были похожи, ведь оба представляли из себя людей, что ведут свои государства к централизации, хоть и со ставкой на разные социальные слои, а в том, что времена меняются не стоит даже сомневаться.
