Привязав коня и задав ему овса из найденных запасов, я несколько раз перепроверил своё снаряжение, понимая, что от его надёжности зависит очень многое. Потянув за руку, я вытянул её на свет и обнаружил, что она также отсоединена от тела. Срез, как и на отсоединённой голове, был невозможно ровным, а это уже наводило на мысль. Срубить человеческую руку, а уж тем более голову в один удар сложно, а потому человек, сделавший это, явно обладает большой силой и поставленным ударом.
- Надо будет быть осторожнее.
Отойдя несколько метров в сторону, я всё же вошёл в лес, надеясь на то, что мне так будет сложнее попасть в возможную засаду. Отрубленные конечности мне неприятно напоминали сказку о хлебных крошках, а потому воображение быстро представило кто может есть такие «крошки».
Через лес шли и шли совсем недавно. Толпа просто ломилась сквозь лес, совсем не заботясь о хоть какой-то скрытности: трава была примята, ветки кустов поломаны, а землю тут и там украшали капли рубиновой крови, уже успевшей засохнуть. Не знаю сколько людей здесь было, но также они тащили за собой что-то тяжёлое и сопротивляющееся, а потому встречались борозды, оставленные «грузом». Вполне возможно, что это были люди, но даже так было непонятно что вообще случилось. Будь это нападение прорвавшихся в царство кочевников или местных татей, то были бы следы если не полноценного боя, то хотя бы потасовки. Кто-то из своих? А зачем кому-то из деревенских похищать человека из своей же общины, ведь рано или поздно объявиться родственники похищенного и у них будет множество вопросов. Хотя, даже так это не объясняет отрубленную голову мужчины в колодце. Может быть, это был муж той женщины, что осталась без руки? Не знаю.
Идти пришлось долго, и я даже усомнился в желании продолжить свою странную «прогулку», как услышал голоса, доносящиеся сквозь стволы деревьев. Подобравшись ближе, я стал прислушиваться, не выходя к голосам. Складывалось ощущение того, что люди неподалёку праздновали и праздновали с великим удовольствием. Слышались радостные крики, звон посуды, свист и стоны удовольствия. Последнее вовсе не вписывалось в празднества обитавших здесь суров. Я слышал, что праздничные оргии распространены у ватанийцев, но те обитатели горного озера слишком далеко, чтобы оказаться посреди сурского царства.
Хоть я и слышал звуки, но не мог различить речей людей, а потому приблизился к поляне, откуда и лились звуки праздника. Двигался я медленно, старательно припадая к земле, хотя понимал, что всё равно создаю достаточно шума. Оказавшись на расстоянии прямого зрительного контакта с находящимися на поляне, я чуть было не поседел. В окружении множества полуголых пьющих и целующихся людей сидело существо, которое лишь слепец мог назвать человеком. Оно было высоким настолько, что вытянутой рукой с лёгкостью смогло бы погладить по холке азиатского слона, если бы такие существовали бы в этом мире. Высокий рост дополняла монструозная мускулатура, ведь толщина его рук равнялась полутора моим ногам и при этом в его теле не было ни капельки жира, отчего существо казалось живой горой мышц, а силой он наверняка равнялся тому великану, что смог выжать из камня воду. Всё мощное тело существа покрывали длинные и жёсткие чёрные волосы, скорее похожие на щетину, нежели на мягкую шерсть животного. Но одежду существо носило, хоть её и трудно было назвать таковой. Это были сшитые жилами шкуры животных, сделанные на манер накидки, достигавшей колен существа. Лицо существа было обезображено: широкая нижняя челюсть выдвинута вперёд, зубы огромны и торчали из челюстей, а большой нос сплющен так, что ему было сложно дышать. Отличительной чертой этого живого существа было наличие всего одного глаза. Некогда набор был полный, но сейчас на месте левого глаза оставался лишь страшный шрам.
- Лихо, мать его, одноглазое… - прошептал я.
Но этот монстр точно было разумен. Не знаю, насколько, но хотя бы зачатки разума в этом странном теле точно были. Он не мог говорить, нормально, но что-то бурчал и при каждом издаваемом им звуке, люди затихали, после чего к нему на колени подсаживалась одна из деревенских девушек, а его кружка, сделанная из выбеленного до белизны черепа, наполнялась какой-то брагой, которую монстр с гуканьем вливал в свою пасть.
Существовало стойкое ощущение, что монстр был не из этого мира, но даже так вокруг него был построен какой-то местечковый куль, а иначе объяснить происходящее на поле непотребство я попросту не могу.
Пока я рассуждал о природе культа, существо наклонилось и выудило из страной кучи под ногами окровавленную человеческую руку, от которой с удовольствием оттяпал кисть всего одним укусом мощный челюстей. Кровь из руки залила его пасть. Раздался столь громогласный хруст, что меня пробрало до костей, и внутри появилось желание во что бы то не стало убить существо. Сейчас на землях Сурии не было страшного голода, а потому я не мог хоть сколько-то объяснить каннибализм сейчас.
