– Вот мы с ней-то и разберёмся… – протянул Бешанов, шагнув в кабинет. – А ты чего тут забыл, Апфельберг? У тебя отдел печати? Вот и валяй, печатай. А то можно подумать, что ты им сочувствующий.
– Мне… дела принять… Товарищ Ягода… – пискнул Яша, но Бешанов только отмахнулся.
– Иди, иди, не мелькай тут. Дела мы сами с Костиком примем. Ведь верно, Костик?
– Верно, как есть верно! – Нифонтов попытался даже ухмыльнуться так же победительно-уверенно, как Йоська, но вышла просто судорожная гримаса.
Мужество Яши Апфельберга стремительно показывало дно.
– Я… я… я сейчас… – бессвязно забормотал он, прежде чем метнуться к дверям, прямо как тот самый «заяц от орла».
Бешанов проводил его презрительным взглядом.
– Дверь прикрой, Костян. Разговор у нас тут долгий будет.
Но Ирина Ивановна не смотрела на него – только на Костю Нифонтова, и от этого взгляда тот старательно отводил глаза.
– Ваш мандат, – Жадов двинулся, загородил собой Ирину Ивановну. Хоть и взматеревший, Йоська шириной плеч и ростом сильно уступал комиссару.
– А того, как этот Яшик-наташик сбежал с грязными портками, недостаточно? – Бешанов упивался ситуацией.
– С наташиками и портками разбирайтесь сами, гражданин. Ваш мандат? Вы кто вообще такой?
– Вот баба твоя, Жадов, всё уже поняла и потому молчит, – ухмыльнулся Йоська. – А ты, дурашка, всё выделываешься тут… Ну, Костик, покажи ему наш мандат.
Нифонтов неловко, боком, посунулся вперёд, выудив из-за пазухи френча какую-то бумажку.
Комиссар мельком скосил на неё глаза, но только мельком.
– Товарищ начальник штаба, ознакомьтесь, пожалуйста, и доложите.
– Дайте мне мандат, Константин, – негромко сказала Ирина Ивановна. – Дайте, не бойтесь, я не кусаюсь. Кажется, этому вы должны были у меня научиться.
Костик кое-как сунул ей в руки бумагу.
– «Начальнику секретно-исполнительного отдела тов. Бешанову…» – это что ещё за чудо невиданное такое, что за новый отдел?.. И подпись – Лев Троцкий.
– Ну, убедились? А теперь, Жадов или как там тебя, проваливай следом за Яшенькой-наташенькой. Да, и дверь поплотнее закрой. А мы тут пока побеседуем с контрой этой.
Жадов пожал могучими плечами.
– Ну, коль такое дело… и бумага… и подпись Льва Давидовича…
Йоська ухмыльнулся ещё шире. Рот у него был теперь весь полон золотых зубов.
Комиссар шагнул к двери.
Ирина Ивановна вскинула подбородок, рука её нырнула в ридикюль.
А дальше – дальше никто не увидел, как мелькнул пудовый кулак питерского рабочего Михаила Жадова, дравшегося в жизни своей уж никак не меньше даже бедового Йоськи Бешеного.
Получив удар прямо в висок, Йоська отлетел к самой стене, бессмысленно махнул руками, сползая на пол, а комиссар уже сгрёб Костика Нифонтова за лацканы френча, одним движением приподнял над полом, впечатал в захлопнувшуюся дверь, затряс, словно кот крысу.
– Ты, сучонок мелкий, а ну отвечай!..
– Миша! Оставь его.
Ирина Ивановна была бледна, бледнее полотна.
– Оставь. И пошли отсюда. Оружие только забери.
Комиссар повиновался.
– Ну нет, так просто не уйду… – Он быстро и сноровисто связал Костику руки, прикрутил к стулу, заткнул рот тряпками. Не обошёл вниманием и бесчувственного Бешанова. – Посидите здесь, голубчики. Подумайте. – Обернулся к Ирине Ивановне: – А вот теперь идём.
– Не сразу.
Она шагнула к дверям… а потом вдруг резко, порывисто закинула руки Жадову на шею, крепко поцеловав прямо в губы.
– Вот
Товарищ Яша Апфельберг не знал, куда девать глаза и руки.
– Яша, – на удивление спокойно и даже миролюбиво сказала Ирина Ивановна. – Там имело место небольшое недоразумение. Лев Давидович прислал двух каких-то… граждан из некоего «секретно-исполнительного» или что-то в этом роде отдела. Мандат они показали, но там ничего о передаче дел не сказано. Так что ты сможешь продолжать. Только в кабинет мой заходи… не сразу. Часок подожди. Чай попей. У тебя же стоит… самовар горячий? – товарищ Шульц выразительно кивнула на красивую черноволосую секретаршу товарища Апфельберга, испуганно глядевшую на них с комиссаром. – Попроси товарища Сару чаёк тебе заварить, да покрепче. А нам батальон отправлять надо, приказ товарища Троцкого никто не отменял.
– Ага… ага… – мелко закивал Яша. – Не волнуйтесь, Ирина Ивановна, всё исполню. А эти… а этот… Бе-бе-бешанов… у него же глаза…
– Убийцы, – кивнула Ирина Ивановна.
– Но… вы же их не?..
– Конечно не! Что же мы, и в самом деле контра какая? – возмутилась товарищ Шульц. – Я и говорю, недоразумение вышло. По старой, так сказать, памяти. В общем, нам пора, Яша. Пожелай удачи.
– Zol zayn mit mazl[32], – кажется, Яша и в самом деле был искренен. – А только зря вы их не… – добавил он полушёпотом.
Ирина Ивановна только развела руками.
Комиссар, имевший вид совершенно обалдевший и ошалевший, молчал всё это время и отчего-то то и дело касался пальцами собственных губ.
Бывший Николаевский, а ныне Московский вокзал встретил их суетой, настоящим хаосом, в каковой тщетно пытались внести хоть относительное подобие порядка вымотанные стрелки железнодорожной охраны.
