– Они и так радуются. Ну кто заставлял Льва Давидовича с Владимиром Ильичом проталкивать этот их «военный коммунизм» с продразвёрсткой? Сам знаешь, что теперь творится. Сплошная спекуляция. Рабочие заводы бросают, подаются по деревням.
– Ну, пока не слишком многие…
– Ближе к весне, Миша, это сделается лавиной. Все, у кого родня там, подадутся по домам. Там-то прокормиться легче.
– Да, ты говорила… – Комиссар только вздохнул. – Куда ни кинь, везде клин! Куда тут денешься?
– Не надо никуда деваться, – решительно сказала Ирина Ивановна. – Ты перед своими бойцами отвечаешь, пока – за батальон, а совсем скоро – и за всю 15-ю дивизию.
– Ответим, – с неожиданной жёсткостью заявил Жадов. – Как только поймём, что творится.
Харьков встретил их красными знамёнами, растянутым на фронтоне вокзала транспарантом «Смерть капиталу!». К полному удивлению Жадова, город казался прифронтовым: улицы много где перегорожены баррикадами, витрины магазинов заколочены, богатый и тороватый Харьков замер, поспешно натянув армейскую шинель.
Батальон остался в вагонах, загнанных на запасной путь, а Жадов с Ириной Ивановной отправились в штаб «Харьковского военного округа», как это стало официально именоваться.
Здесь, в здании бывшего Императорского университета, тоже бегали новоиспечённые краскомы, правда, с новой формой и знаками различия у них было совсем плохо.
Заправлял всем в штабе округа Павел Егоров, бывший подпоручик 109-го Волжского пехотного полка, неведомыми ветрами занесённый на Южный фронт. Жадова с Ириной Ивановной он принял в бывшем кабинете ректора, завешенном картами.
– Здравствуйте, товарищи. Товарищ Жадов, мы вас ждали. Опытные революционные кадры очень нужны. И… какой у вас необычный начальник штаба! Прямо-таки новое издание кавалерист-девицы! – попытался он неуклюже пошутить.
Ирина Ивановна не дрогнула.
– Я, в отличие от Надежды Андреевны Дуровой, в мужскую одежду не переодеваюсь и скрывать свой пол намерений не имею, – отрезала она. – А что до того, что я не мужчина… думаю, что штабную-то работу я получше вас, Павел Васильевич, знаю.
Егоров слегка опешил от этой отповеди. Откашлялся, меняя тему, указал на расстеленную карту:
– Ваша пятнадцатая стрелковая, товарищ Жадов, ещё в процессе формирования. Строим её здесь, в Харькове. Южнее, увы, всё стало очень… неустойчиво. Вот взгляните – беляки взяли Юзовку, Луганск, Бахмут, подошли вплотную к Славянску. Штаб Южфронта вынужденно переместился севернее, в Изюм.
– В Изюм?! – поразился комиссар. – Что случилось?
Егоров нахмурился, потёр лоб.
– Царские войска внезапно перешли в общее наступление, как я уже сказал. Южная революционная армия товарища Антонова-Овсеенко слишком вырвалась вперёд, попала в окружение, ей с большими потерями пришлось отходить на север. Из нашей ударной группировки поневоле забрали лучшие дивизии, чтобы восстановить фронт. Его мы восстановили, но атаки волей-неволей прекратились. Товарищ Ленин прислал строгое указание – «упорной обороной, цепляясь за каждый город, за каждое село, измотать врага и обескровить».
– На какое число это положение, что изображено? – вдруг спросила Ирина Ивановна, пристально вглядывавшаяся в расстеленную карту.
– На вчерашний вечер. «Беляки» уже в Краматорске, в Лисичанске, заняли Славяносербск, перешли на левый берег Донца, конница их идёт на Старобельск. Правый фланг им обеспечивают низовские казаки, из зажиточных, что остались верны царю.
– А остальная область Войска Донского? Как там настроения?
– Настроения, товарищ Шульц, там разные. Достоверных докладов не добьёшься. Но верховые казаки, иногородние, – все за нас. Правда, вот только что получена директива о так называемом расказачивании…
– Мы о ней в Питере слышали, – кивнул комиссар.
– А теперь вот прислали. Не знаю, товарищи, не знаю. Красные казаки – ценная часть наших сил, дерутся хорошо. Как бы не оттолкнуть их, как бы не обидеть… а то начали уже отдельные ретивые головы всё в станицах реквизировать. В Вешенской, в Мигулинской, в Еланской… хлеб отбирают, приказали сдать оружие… даже я понимаю, что казак скорее жену отдаст, чем с шашкой расстанется.
Жадов невесело кивнул.
– Да уж… наделают делов, напекут пирогов, только потом самим тошно. Ну да ничего, наше дело – «беляков» сперва остановить, а потом и обратно погнать. Погнать да в синем море перетопить.
– Точно! – подхватил Егоров. – Именно перетопить! Архиверно, как говорит товарищ Ленин!..
– А ещё более архиверно будет заняться делом, – строгим учительским голосом сказала Ирина Ивановна, да настолько строгим, что и Егоров, и Жадов разом умолкли, словно нашкодившие ученики. – Товарищ начальник округа, какие части будут обращены на формирование 15-й стрелковой? Где они находятся? Каково их состояние? Что с материальной частью дивизии, особенно – артиллерийской?
Наступило молчание.
– Правильные вопросы задает мой начштаба, – откашлялся Жадов. – Так что с формированием дивизии?
Егоров порылся в бумагах.
