– Слушаюсь. Товарищ председатель, на станции Сортировочная разгружаются эшелоны только что прибывших в город так называемых «частей особого назначения». Численность около полка пехоты. Вооружены стрелковым оружием, ручными и станковыми пулемётами. Артиллерии или броневиков не отмечено. Никому не подчиняются, ни мне, ни начальнику петербургского гарнизона, ни даже главнокомандующему всей Красной армией – он, дескать, «из бывших».
– Вот даже как? Даже Алексею Алексеевичу?
– Даже ему.
– С козырей заходят… Хотя Брусилов – дельный генерал, выдающийся кавалерист. На юг не побежал. Сын его, кстати, вступил в нашу армию, добровольно…
– Но эти части?..
– Под личным руководством товарища Троцкого, – криво усмехнулся Ягода. – Балтийские матросы, анархисты, «отряды смерти» …
Ирина Ивановна прикусила губу.
– Благомир Тодорович, мне кажется, что они задумали разрубить гордиев узел.
Благоев кивнул:
– Мне тоже. Поэтому сейчас собираем всех наших. Всех, не отравленных простым лозунгом «отнять и поделить».
– «Оборона есть смерть вооружённого восстания», – Ирина Ивановна слегка побледнела. – Надо ударить первыми.
– И выставить себя перед страной и партией гнусными преступниками, узурпаторами? – возмутился Благоев. – Кто за нами пойдёт тогда? Кто поверит?
– А кто пойдёт за ними и кто поверит им? Лев Давидович ничего не боится. В наших руках по-прежнему подавляющее большинство газет. «Правда» печатается в одной-единственной типографии. Её надо занять. Телефоны Смольного – отключить. Мосты немедленно развести. В батальоне Жадова – полные тысяча двести человек. Для первого удара хватит. Об остальном, как станем объяснять нашу позицию партии и обществу, подумаем после победы.
– Совершенно согласен с товарищем Шульц, – вдруг твёрдо сказал Ягода. Вид у него был слегка бледный, но вполне решительный. – Троцкий пошел ва-банк. Если мы не контратакуем – к утру все будем объявлены агентами царской охранки, завзятыми контрреволюционерами…
– А к полудню нас уже настигнет кара трудового народа, – докончила Ирина Ивановна.
– Тогда поднимайте батальон, – решительно сказал Благоев. – А я объявлю тревогу по остальным нашим частям. А Южный фронт… боюсь, наступать нам таки придётся, но уже в совсем иных обстоятельствах.
– Сейчас не до наступлений. – Ягода от нетерпения чуть не подпрыгивал. – Надо немедля разоружить прибывшие части.
– Думаю, мы поручим это вашему батальону, Ирина Ивановна. Ну, а мы с вами, Генрих Григорьевич, пожалуй, с вашими людьми нанесём визит в Смольный.
Ягода улыбнулся, хищно, бедово, решительно.
– Надо ещё разобраться, не являются ли иные деятели ЦК агентами царской охранки. Например, некий Джугашвили.
– Именно, – кивнул Благоев. – Поехали, товарищи.
– Ира! Да что такое, что случилось, куда мы гоним?!
– Миша! – тем же тоном отозвалась Ирина Ивановна. – Я неясно выразилась? Гоним на Сортировку. Боевая задача – остановить некие «части особого назначения», невесть чьим приказом переброшенные в столицу и никому не подчиняющиеся. В идеале – разоружить. Если нет – просто задержать.
– А что в Смольном?
– А в Смольном, Миша, сейчас будет очень, очень горячее заседание ЦК. Или политического бюро.
– Что, – мрачно осведомился Жадов, – Благоев туда Генриха забрал? И его ухорезов? Змея этот Ягода, змея ядовитая, как такому вообще доверять можно? Революцию с чистыми руками делают, а он…
– А что он?
– Мутная личность, – бросил комиссар. – Уверял всех, что в партию нашу вступил аж в 1907-м, а его никто и не помнит. Выскочил как из ниоткуда, где-то товарищ Благоев его нашёл… ну, тот ему теперь и служит, ровно пёс верный…
Ирина Ивановна пожала плечами.
– В революцию по-разному приходят, и люди тоже самые разные, Миша. Зачастую отнюдь не ангелы, нет. Выбирать не приходится.
– А нужно! – горячо возразил Жадов. – И так уже в оперотдел набралось всякой шушеры, что карманы свои набивают!
– Кто-то набивает, да. Но Войковский с бандитизмом справился, приходится признать.
– Справился, – буркнул честный комиссар. – Не без нашей помощи!
– Не без нашей. Но справился. По улицам хоть ходить можно стало. Но об этом, товарищ комиссар, поговорим позже. Пока что надо этих… «чоновцев» утихомирить. Никто не может вводить войска в Петроград без согласования с командованием. Иначе это уже не революция, а та самая анархия.
– Которая «мать порядка»?
– Именно.
– Что ж… – на миг призадумался Жадов. – Разгружаются на Сортировочном парке, значит, пытались зайти в город без лишнего шума. Что ж, мосты мы им перекроем. Пусть попробуют через Обводный сунуться. Но они, скорее всего, по Большой Щемиловской[25] к Шлиссельбургскому проспекту[26] пойдут. В общем, пока станут маршировать, глядишь, всё и закончится… – Он неуверенно поёжился. – Только смуты да свары нам и не хватало…
Грузовики батальона, плотно набитые бойцами Жадова, катили по северному берегу Обводного канала, оставляя у каждого моста небольшие пулемётные команды, деловито принимавшиеся сооружать баррикады.
Главные силы жадовского отряда остановились уже возле самой Невы, у лавры. Перегородили улицу.
