Хагир встал с трона и протянул вошедшему свой золотой кубок.
– Отведай вина, вождь. Выпьем же за славную победу! – Его слова прозвучали как-то одиноко, и эхо их вскоре затихло.
Вождь Хранителей вместо ответа потянул за едва заметный рычажок на шее, приводя некий механизм в движение. Откинулись металлические зажимы, отчего шлем отделился от стального нашейника, и взорам присутствующих предстало мокрое, раскрасневшееся от пота знакомое лицо, покрытое старыми шрамами. Темно-русые волосы и борода были взлохмачены, на пухлых губах застыла гримаса презрения и гнева, а в глубоких глазах цвета сосен, прищуренных и безжалостных, – драконья ярость.
По залу покатились удивленные возгласы: «Третий вождь?! Но как?»
Многие встали, чтобы лучше видеть одного из самых известных и почитаемых воинов в королевстве Тэриона, да чего греха таить – и Ахана тоже (и это при том, что оттуда он был очень давно изгнан).
«Откуда он здесь?!» – недоумевали гномы.
И их удивление было понятным: Третий вождь командовал передовыми наступающими силами, что сейчас, по мнению жителей Тэроса, стояли лагерем близ долины Ар-Гребайна.[34] Долина Гнева – это был последний рубеж, взятый гномами в Вечной Войне с Троном Бездны.
– Он же был у порогов Льда, правда, Нори?! – спросила какая-то женщина у своего мужа.
– С кем он дрался?
– Это что, демонская кровь у него на секире?…
Гномы непонимающими взглядами пронизывали Третьего вождя Хранителей Подземелий Тэриона.
Торин заговорил, и его хриплый, словно медвежье рычание, голос был намного более яростным и злым, нежели обычно:
– Что творится, гномы? Что происходит? – Никто не ответил, и вождь продолжал: – Я возвращаюсь в Тэрос, и что я вижу? Пустые бастионы! Никаких дозоров! Никаких схронов! На стене стоит какой-то молокосос, которому даже нож доверять опасно, не то что ворота последнего оплота!
– Последнего? – спросил кто-то. – Что он такое говорит?
– Молчать! – яростно заревел Камень-Сердце, словно какой-нибудь демон; гномы мгновенно затихли. – Сначала я подумал, что мне примерещилось! Словно это и не Тэрос вовсе, а какой-нибудь мертвый город, но нет – я сразу же узнал его стены и врата, ведь не раз доводилось оборонять их от всякой подгорной мрази… Тогда я решил, что треклятый демонический мерзавец Замаул[35] навел на меня какой-то глумливый морок. Нет же! На мой вопрос, куда исчезли все жители Тэроса, ваш «страж», словно пещерная крыса, пискнул мне: «Пируют». Позвольте спросить вас, гномы: вы все находитесь в Ахане? Спокойном и веселом? Или же в Тэрионе, где каждый камень таит угрозу? От тебя, Хагир, не ожидал подобного. Как допустил такую расхлябанность? Почему стены пусты?
– Тут ты прав, друг Торин! Кругом прав – моя оплошность! – ответил лорд Хагир. – Но ведь такой повод отпраздновать! Клянусь, руны не успеют сойтись, как я пошлю воинов обратно на стены.
– Подождут теперь, – отрезал Камень-Сердце. – Сначала вы все должны услышать вести.
– Какие вести, Торин? Ты что, из боя?! Но ведь Бездна погасла! Что это значит?!
– Это значит, друг мой, – зло ответил Камень-Сердце, – что война не закончена.
– Что?! Что он такое говорит?! – Гномы чувствовали, что каменный пол зала готов уйти у них из-под ног. Они столько веков ждали этой победы. Неужели у них ее отнимают?
– Что случилось?! – хрипло спросил Хагир и сам от волнения осушил протянутый ранее воину кубок.
– Мы остались одни, друг мой! Я остался один! – Торин яростно сжал кулак, из суставчатой латной перчатки на алый ковер просыпалась горсть черной пыли. – Тэрос остался единственным поселением гномов в Тэрионе.
– Что?!! – Никто ничего не понял.
Слова Третьего вождя казались какими-то дикими, кощунственными и… да и просто невозможными. Великий Торин сошел с ума! Они не верили его словам. Не хотели верить. Они кричали на Третьего вождя Хранителей, обвиняли его в сумасшествии.
Торин яростно склонил голову – видно, он заранее знал, какой будет первая реакция его сородичей. Его лицо побелело и своим цветом стало походить на камень – такой же, как и тот, из которого были сложены стены этого зала.
Хагир Гром Демонов поднял руку, призывая жителей оплота к тишине. Яростные возгласы гномов постепенно стихли. Дети ничего не понимали, женщины жались к своим мужьям и отцам, ища у них защиты от ужаса. И правда, лишь тепло искренних чувств могло отогнать этого зверя, который намного опаснее и ядовитее злобных Драгнауров-Пожирателей.
– Брат, расскажи все по порядку, ты сейчас несешь какую-то чушь. С тобой все нормально? Я опасаюсь за тебя…
– Со мной все нормально, Хагир, – перебил лорда Торин, его лицо походило сейчас на каменную маску, а голос был подобен звону металла. – Но не с моими воинами – все они погибли. Большой Хирд Дрикха уничтожен до последнего гнома. Восточного крыла больше нет, впрочем, как и западного, и всех остальных также.
– Не могли же погибнуть в одночасье три сотни Хранителей…
Торин повернулся к залу. Все затаили дыхание.
– Мы остались одни, родичи. Кроме нас, больше никого нет.
