Выходим из мечети, направляемся к машине и оба молчим. По дороге снова не пороняем ни слова. Я привожу её к себе домой, она проходит в зал и останавливается по середине, робко осматриваясь. Я смотрю на неё не веря, что это моя жена. В этот момент она оборачивается и тоже смотрит на меня, ещё никогда она не смотрела на меня так долго и внимательно. А потом произносит:
— Могу я спросить? Ты это сделал из-за жалости?
— Нет, я давно желал этого. С того дня, как увидел тебя.
Приближаюсь ближе, и она не отдалятся от меня. Касаюсь рукой её пальцев, ладони, поглаживая поднимаюсь к её плечам и слегка по обнимаю их. Рания взволнованно выдыхает. Я чувствую, как меня накрывает волной и нагибаюсь, чтобы поцеловать её, но только касаюсь её губ, она одёргивает головой в сторону и зажмуривается.
— Что с тобой?
— Ты помнишь, что я не… — её глазки снова собираются заплакать.
— Тише, тише, девочка моя… — я не позволяю им этого сделать и целую, наконец, свою жену.
Нежно обнимаю, говорю, как люблю.
Затем, подойдя к зеркалу, Рания снимает с себя платок, распускает густую косу и поворачивается ко мне. В моих глазах отражается только её красота. Я обнимаю её и целую. И всё, что происходит этой и во всех последующих ночах просто сказка.
***
Мы женаты несколько месяцев, и мы самая счастливая пара, слава Аллаху. Моя жена провожает меня и встречает, как подобает любящей жене. Ни разу это время мы не ссорились, и я не видел от неё зла. С каждым днём она распускается словно цветущая роза в моих объятиях, а я любуюсь ею, упиваясь её нежностью.
В этот день у меня много работы. Ещё с утра я предупредил жену, что задержусь. К нам в отдел приводят новых задержанных и среди них я узнаю Круглова и Шестаева. Увидев меня, Федька начинает подавать мне знаки, желая поговорить. Я отпускаю напарника и сам усаживаюсь напротив задержанного. В этот момент мне звонит жена, голос её встревожен, сдержанно объясняю, что занят и закидываю телефон обратно в карман.
— Можно вас поздравить, товарищ начальник, с семейным положением, — ехидно начинает Федька, раскачиваясь на стуле.
— Говори, что собирался, не трать моё время.
— Да, вот хотел поздравить, да и только. На свадьбу нас не пригласили, а мы вроде как сватами считаемся.
Тут я не выдерживаю, опрокидываю стул, на котором сидел, подбегаю к нему и хватаю за рубашку.
— Что ты несёшь?!
— Что же ты, начальник, не рассказал жене как вы встретились? — Федька едва дышал, но никак не унимается. — Ты вот сейчас Богу молишься говорят, грехи замаливаешь?
— Закрой свой грязный рот!
— А ведь ты не чище меня!
Я хочу его ударить, но что-то сдерживает меня, и я отпускаю руки. Федька скатывается вниз по стене, поправляя одежду и переводит дыхание.
— Не сравнивай меня с собой. Я раскаялся, а вот ты…
— Раскаялся, — с усмешкой повторяет он, — поэтому женился на ней?
— Что тебе от меня нужно?
— Давай, начальник, ты меня отпустишь, и твоя благоверная не узнает, что её муж оказался её же насильником.
— Ты многого хочешь. Твое место здесь, собака!
В этот момент входит мой коллега и я, воспользовавшись случаем, выхожу прочь. По дороге я то и дело мысленно прошу прощение у Всевышнего, сердце горит от раскаяния и злости.
Возвращаюсь домой, я застаю квартиру во мраке. Думаю, что Рания спит, осторожно прохожу в комнату, но в гостиной встречаюсь с сидящим на диване силуэтом, включаю свет и удивляюсь. Моя жена сидит с заплаканными и опухшими глазами. Она не отвечает ни на моё приветствие, ни на вопросы. Она молча смотрит в пол, прижимая к груди подушку. Тогда я опускаюсь на колени рядом с ней и заглядываю в её из глаза.
— Это правда? — после долгой паузы произносит она.
— Что?
— Ты один из них? Третьим был ты?
— Я не понимаю, любимая, — я хочу коснуться её руки, но она одергивает её и закрывает руками лицо.
— Я всё слышала… Я тебя узнала! — она начинает плакать и что-то ещё шептать.
И тут я догадываюсь, что Рания могла услышать наш с Кругловым разговор, видимо я второпях не отключил телефон, бросая в карман.
Жена запирается в комнате и всё время плачет. Я решаю оставить её на время, чтобы она смогла успокоиться и покидаю квартиру, нужно собраться с мыслями. По старой привычке хочется напиться. Ноги сами ведут меня по дороге, мысли никак не собираются в кучу, разные голоса звучат в голове. Через какое-то время остановившись, я вижу через дорогу мечеть. "Абдулла" — приходит ко мне мысль и спешу войти, в надежде встретить там своего брата. К счастью я застаю его на своём месте. Мне безумно стыдно признаваться в содеянном перед ним, поэтому я прошу его совета не затрагивая подробностей. Абдулла, как обычно, всё мягко мне объясняет.
— Сейчас на тебе нет греха, брат. То, что человек совершает до принятия ислама, Аллах Милующий прощает. Не знаю, какой грех ты совершил, но не рассказывай о нем больше никому. И помни, люди могут ошибаться, а Аллах любит кающихся.
