– Как в песне: «Дамы, дамы, помогите Боре, помогите Боре, вам говорят. Он наделал лужу в коридоре, шаг вперед и две назад». Брюки от входа закатала, не дай бог, прислониться к чему-нибудь.
– Ну почему у нас так? В Болгарии в туалетах розовым маслом пахнет. Оттуда выходить не хочется. А у нас?
– Мы о коммунизме, мировой революции печемся. А о говне с ссаками, чтобы туалеты нормальные построить, нет у нас времени думать.
Мы расцеловались, Лилька пожелала мне удачи и потопала на свой 129-й автобус, довезет ее прямо до ее дома на Малиновского. Мой рейс еще несколько раз откладывался; я уже почти довязала свой свитер, скорешилась с новым попутчиком, и, если честно, расхотелось куда-то двигаться, лететь.
Интересно получается, совсем чужой парень, только познакомились, и от нечего делать немало выболтали друг другу о себе. Зачем? Почему? Обычно я очень подозрительно отношусь даже к близким людям и стараюсь никогда до конца не откровенничать. Потому что рано или поздно все эти откровения вылезут мне же боком. А здесь? Кто он? Вдруг аферист или сексот, или – того хуже – бандит пересыпьский. Даже вещи ему свои доверила, когда еще раз сходила в туалет, после которого даже мои французские духи оказались бессильными перебить мощный запашок отхожего места строителей социализма.
В два часа ночи нас в полусонном состоянии запустили наконец в самолет. Еще пара часов – и под шасси скользнула бетонная полоса «Внуково»; пилот молодец, мягко посадил самолет, кто спал – так и продолжал спать. Но мне что делать, если Лильке не удалось сообщить о моем приезде.
Ночь, фонарь. Все вокруг бело. Идет снег. Мой новый знакомый тащит неподъемную коробку с презентами. Вожу глазами по толпе встречающих. Братца нет, значит, не дозвонилась или поздно дозвонилась. С моим попутчиком ищем несуществующее такси, они давно все разъехались, что впустую торчать, ночью рейсов немного. Еле уговорили какого-то частника; он уже было тронулся с места, как я попросила его подождать, пока не позвоню моему москвичу.
– Ты где? – выпалил Лилькин братец, в его голосе я ощутила некое волнение. – Извини, детка, я слишком поздно заявился, в конторе праздничный вечер затянулся, Лилька мне только что сказала о тебе. Молодец, чеши прямо ко мне, адрес у тебя есть, водителю диктуй маршрут, как сестрица тебе объяснила. Не запутается.
Отчаянная я девушка. «Мы идем по Уругваю, ночь хоть выколи глаза…» К черту далекий Уругвай, в близкой Москве такая же ночь, не видно ни зги. Вдоль дороги стеной сплошной громадный лес (не то, что в Одессе, редкие посадочки), что только усиливает темноту. Я качу в машине с двумя мужиками, которые о чем-то переговариваются на передних сиденьях. Проклинаю себя за безрассудные, подростковые поступки. Безмозглая дура, сейчас наступит мой «писец котенку», как в Одессе говорят: зверское насилие над жопой дяди Василия. На ходу придумываю разные варианты, вплоть до выкупа. И вдруг – яркие огни, вкатываемся в широченную улицу с большими домами и потоком, несмотря на ночь, легковушек.
– Ленинский проспект, кто не знает, – объясняет водитель. – Вам, девушка, Библиотека Ленина нужна? А дальше?
– С Каменного моста на Фрунзе и первая улица направо. Маркса-Энгельса, – наизусть декламирую, словно стихи, записанное в блокноте под Лилькину диктовку.
– Ясно, сейчас будем.
Мой попутчик удивлен: вы так хорошо ориентируетесь в Москве? Если бы. Куда я прилетела? Зачем? Как далеко от меня сейчас красавчик Сашка Чадаев. Небось, переживает, мучается – и пусть, будет знать, как бедную девушку оставлять один на один со своими чувствами и жаждой любить. Две тысячи километров разделяют нас. Да, от всех можно улететь, но разве от себя улетишь?
Когда въехали на мост через Москву-реку, не могла оторвать взгляда от открывшегося чудесного вида на Кремль. Мелькнуло: «Значит, мы уже где-то рядом».
– Девушка, а вас точно встретят? – водитель оборачивается ко мне. Мы остались с ним одни; моего попутчика он высадил где-то по дороге, хорошо, что еще в самолете успели обменяться телефонами.
– Можете не сомневаться, муж у меня обязательный человек. Он по работе был очень занят и не смог приехать за мной во «Внуково».
– А кто он у вас, если не секрет?
– Не секрет, он журналист.
– Вы по говору не москвичка?
– Одесситка, а теперь живу в Москве, – вру напропалую от страха.
– Мой совет. В следующий раз не летайте последним рейсом, если не уверены, что вас встретят. А если уж так случится, до утра из аэропорта ни шагу. Опасно, народ разный здесь крутится.
– Спасибо.
– Через минуту будем на месте. Это ваш муж? – водитель стал притормаживать, едва завернули направо.
Вопрос повис в воздухе, а попросту застал меня врасплох. На углу стоял какой-то дядька в куртке и кепке, запорошенный снегом. Он, не он – бог его знает, я уже и лица его не помню. Вроде он, бежит к машине.
– Конечно, он. Возьмите деньги, сдачи не надо. Я вас не обидела?
– Да что вы, все нормально. Вот мои координаты. Звоните, если понадоблюсь. В аэропорт, из аэропорта, еще куда, и мужа просить не надо. Договорились?
