– Ольга Иосифовна, вам холодно? У них еще зима. Сейчас согреемся. Компрессорщики знают какое-то кафе или ресторан на Калининском проспекте.
Вся остальная наша бабская кодла почесала по магазинам столичным, а мы пристроились в «Печоре». Пока ждали, когда принесут заказ, я решила все же позвонить. Хитрая Лилька девка, ведь специально передала мне для своей тетки бананы, прямо с коробкой. В самолете одна из стюардесс выцыганила у меня для своего ребенка пару штук. Коробка, а еще и сетка с апельсинами остались в гостинице, но договориться, как передать, все равно надо. С замиранием сердца я набрала в телефонном автомате московский номер.
– Алло, алло! Вас плохо слышно, перезвоните.
– Это я!
– Детка, ты? Здравствуй! Как погода в Одессе?
– В Одессе весна, а у вас холодно.
– Ты что, в Москве? Где ты? Оля, где ты? Послушай, детка, нам надо поговорить, я подъеду, где ты? – он так кричал в трубку, что эхо доносило его звонкий голос до стола, где расположилась наша компания.
– Я на Калининском, в «Печоре».
– Никуда не уходи, сиди там, я сейчас буду. Слышишь, не уходи!
Я вернулась к ребятам.
– С кем это ты, изменяешь нам, а говоришь, никого у тебя в Москве нет? – спросил Лисянский, подвигая мне стул.
– Я очень извиняюсь, обедайте без меня, а мне надо отлучиться по делам, – набросила на себя плащ и вышла на улицу. Навстречу бежал Михаил Григорьевич в развевающейся на ветру незастегнутой дубленке, меховой шапке и красном клетчатом мохеровым шарфе.
– Детка, тебе же холодно, что ты так легко одета? – он завернул меня в свою дубленку, плотно прижавшись всем телом. Мои сотрудники наблюдали за этой сценой встречи из окон ресторана: отчебучила Мегера по всем статьям, обнималась, целовалась у всего честного народа на виду в самом центре Москвы. Хорошо, что не было постового, а то бы еще схлопотали арест на суток трое за нарушение общественного порядка по законам того времени.
– Машина на той стороне, – показал Миша, – не замерзнешь, пока дойдем?
– Не должна. Мы все фраернулись, у нас тепло, все уже по-весеннему одеты.
– Ну, дай на тебя посмотреть, – он обхватил мою голову своими теплыми ладонями, стал рассматривать, потом целовать. Мы бы долго так сидели, если бы не раздался стук в окошко. Стучал гаишник с раскрасневшимся на морозе лицом. И такой плечистый среднего роста здоровяк. Он отдал честь и потребовал документы, сунув свое лицо в салон – то ли согреться, то ли осмотреть, трасса-то правительственная, по ней Брежнев в Кремль ездит. Миша предъявил ему права и техпаспорт, а затем из бардачка достал еще какое-то удостоверение. Капитан первым делом ознакомился с ним, хмыкнул, вернул документы и изрек:
– Михаил Григорьевич, вы ведь знаете, здесь нет стоянки, сверните в переулок и наслаждайтесь вашей красивой попутчицей сколько угодно. А вообще более благопристойно иметь для свиданий квартиру.
«Какой культурный и обходительный гаишник, у нас таких не встретишь, – подумала я, посылая ему воздушный поцелуй, – и с квартирой он прав». Мы свернули за угол и через несколько минут оказались рядом с его домом.
– Мамы дома нет, она на работе, поднимемся, чаем тебя напою, а если желаешь, есть кое-что покрепче, – предложил Миша.
– Неужели все то же Нинкино виски?
Мы дружно заржали.
Чаек и виски мы тоже после всего попили. Все произошло так стремительно и так естественно, как будто бы мы всю жизнь были вместе и только на несколько дней расстались и очень соскучились. Я боялась, что Мишина мама нас застанет и будет очень неудобно. Сама нахально навязалась ее обожаемому сыночку.
– Миша, может, в Домжур заглянем, что-нибудь съедим. Вкус того мяса на огне до сих пор ощущаю во рту. И еще вашу солянку хочу попробовать.
– Кто возражал бы, только не я. Сейчас только какой-нибудь подарочек Тоне с Ниной организуем. – Он покопался в серванте и прихватил сувениры, которые недавно привез из Венгрии.
Все было, как в прошлый раз на Октябрьские: полно народу. Но сейчас только больше женщин, наш праздник все-таки. В холле на первом этаже они ходили табунами. На этот раз мы не сразу прошли в ресторан, поначалу Миша для меня провел экскурсию. Показал кинозал, спустились вниз в бар. Тьма людей, густой запах пива, на столиках горы костей от воблы и рачьих панцирей, и все это в таком дыму, что глаза слезились. И, как назло, конечно, он, вездесущий Дракон. Все так же торчат во все стороны ярко-рыжие волосы. Он бросился с объятиями к моему спутнику.
– Майкл! О! Опять Кыев приехал! Отдай ее мне, что за нее хочешь? Дывчина, я лучше его, хочешь убедиться?
Еще один сраный герой-любовник. Наглый, распущенный, выпивоха, что еще можно сказать. Ну не зараза, сразу испортил настроение. Если бы не Миша, я бы ему врезала, как тому типу. Но это не моя территория, и я еле сдержалась.
– Смываемся отсюда наверх, в ресторан.
– Я уже передумала, аппетит пропал. Он нас и там достанет, не даст спокойно посидеть.
– Ты же голодная, только завтракала.
– Не умру, в гостинице поем.
– В какой гостинице?
