Лицо Вольдемара принимает идиотское мечтательное выражение. По подбородку течет слюна.
Пока он нежится в лучах воображаемой славы, я вытаскиваю из-под подушки альбом и беру со стола коробку разноцветных карандашей.
Недоуменно посмотрев на протянутые предметы, парень несколько раз по-коровьи моргает, затем берет огрызок черного карандаша и принимается резкими взмахами покрывать лист короткими штрихами.
Постепенно вырисовывается облик инопланетянина, весьма похожего на беременный мухомор. Не знаю почему, но именно такое сравнение первым пришло на ум. Длинное тело с огромным «пивным» животом совершенно лишено плеч, приплюснутая по высоте голова скрывается под широкополой шляпой, или, может быть, шлемом скафандра. Ноги короткие, не больше пятой части от роста. Широкий, как у жабы, рот беззуб, ноздри – три расположенные треугольником дырочки на шаровидном вздутии носа, глаза узкие, сильно раскосые. Растительности не видно.
– Ну как? – интересуется Вольдемар, отложив карандаш и бросив на рисунок оценивающий взгляд.
– Красавчик, – выдавливаю я, таращась. Неужели Вольдемар не врет? Мозг отказывается верить, но чувство странное, двойственное – появись сейчас такой вот инопланетянин из дверей, удивления особого не будет.
– А что эти инопланетяне делают с пленниками?
– Используют, – просто ответил Вольдемар.
– Как? – побледнев, уточнила я.
– Как пилотов. Я же говорил. Они сами управлять кораблем не могут, рук-то у них нет. Вот и пользуются услугами людей.
– А вы, стало быть, этих самых людей им поставляете?
– Вроде как. Они с человеком летят на их землю, там меняют товары и возвращаются сюда за новым. Потом берут следующего человека и снова летят.
– И долго летят?
– Не знаю точно, где-то месяц или больше, – задумчиво тянет Вольдемар.
– А что со старым пилотом? – настойчиво допытываюсь, уясняя важные для себя вопросы.
– Ничего. Заплатили – и все, проваливай.
– Все? – недоверчиво переспросила я.
– А что еще?
– А если он все расскажет?
– Зачем?
– Ну, не знаю…
Вольдемару эта тема наскучила, и он, позевывая, спросил:
– А хочешь, я тебе новую черепашку покажу?
Есть ситуации, в которых ответ очевиден.
– Очень хочу!
Наследничек Великой Екатерины вылавливает из аквариума очередное обреченное пресмыкающееся и протягивает мне.
По рукам течет.
Женское лицо занимает весь панцирь, и на первый взгляд оно просто миловидно, лишь присмотревшись, я обнаруживаю, что каждый из зубов, виднеющихся сквозь широко разведенные в улыбке губы, является черепом.
– Великолепно, Вольдемар! Ты удивляешь каждый раз все сильнее и сильнее.
– Правда?
– Абсолютная. Мне трудно даже представить, как далеко простираются границы твоего таланта.
Пресмыкающееся отправляется в аквариум, Вольдемар – к мольберту, а я – к себе в камеру. Обещание, что я буду ночевать в его комнате, так и осталось обещанием.
Заскочив на кухню, я хватаю пару холодных картофелин и огурец. Мяса не видно, а брать из холодильника страшно.
Жуя, в очередной раз пытаюсь разобраться, насколько рассказ моего невольного любовника может соответствовать истине.
Не верю. Но поставить жизнь на это не могу. Все же поселился в глубине сознания червячок сомнения. Хотя признать существование инопланетян – все равно что признаться в собственном сумасшествии.
Как бы там ни было, но отступать я не намерена. Если даже Вольдемар не соврал и нас действительно используют в качестве пилотов на космическом корабле инопланетян, не верю в радужные перспективы богатства и свободы. Даже в этом случае маловероятно, что инопланетяне просто отпустят человека, знающего про них. Ну, не верю, и все. А значит, главной и единственной целью по-прежнему должна оставаться свобода.
– Явилась? – скривился Господин Кнут, продолжая ласкать рукоять плети.
– Да.
– Откроешь? – поворачивается он к напарнику, на лице написано острое нежелание подниматься с кресла.
Мордоворот кивает.
Шагая за ним, бросаю быстрый взгляд в камеру, которая находится через две от моей в сторону надзирательской половины.
Никого. Еще недавно в ней держали парня. Просто парня. Я даже имени его не знаю. Потом увели, и все. Где он, что с ним? Хотелось бы верить, что сейчас он не бьется, к примеру, на потеху зрителям в смертельной схватке с таким же несчастным, а стоит за штурвалом космического корабля, в иллюминаторах мелькают звезды, а впереди его ждет возвращение на Землю и куча денег.
Прошло почти две недели. Большую часть времени я проводила с Вольдемаром. Преимущественно удовлетворяя его эго, что не слишком сложно, любую лесть он заглатывает, как оголодавший окунь живца – не пережевывая, а вот удовлетворение похоти занимает от силы десять минут на все про все, но вот стоит как физически, так и морально куда как больше.
