Словно бы в раздумьях поворачиваюсь к двери – не следит ли кто. Никого. Осторожно выглядываю в коридор. Чисто.
Достав из шкафа литровую бутылку вина, кладу ее на дно корзины. Накрываю пучками зелени, ломтями хлеба, сверху пристраиваю завернутое в полотенце блюдо с жареным картофелем.
Попробовав мясо, решаю дать ему немного потомиться, нежнее будет. А пока укладываю в корзину пару бокалов под вино, чистые тарелки и вилки.
Мордоворот появляется бесшумно. Словно в один миг возникает в метре за спиной.
Сердце снежком плюхается в желудок. Дернувшись, я чудом не сбрасываю с печки сковороду.
Надсмотрщик косится на корзинку, но ничего не говорит. Достает из холодильника баночку пива и выходит.
Проведя языком по пересохшим губам, с трудом сглатываю. Не быть мне разведчицей – выдержки никакой.
Перекладывая отбивные на тарелку, с трудом сдерживаю дрожь в руках.
Что-то я слишком нервная. Нельзя так. Нужно собраться.
Накрыв корзину красивым полотенцем и вымыв руки, решительно направляюсь в комнату Вольдемара. Одна, без конвоя, что внушает оптимизм в отношении благополучного результата рискованного начинания.
Парень лежит на кровати, листает какой-то журнал с тремя девицами на обложке. При более внимательном взгляде на блестящий глянец поняла, что ошиблась. Девица одна, вот только из-за размера силиконовых имплантатов груди размером с голову, вот и показалось.
– А вот и я, – улыбаюсь, демонстрируя корзинку с яствами. – Для тебя старалась.
– Вижу, – бросает парень, отбросив журнал в угол. – Принесла пожрать?
– Да.
– Давай.
– Подожди, Вольдемар.
– Это еще почему? – хмурится наследничек.
– Позволь, я сервирую стол? – спрашиваю, пытаясь вернуть контроль над процессом.
– Зачем?
– Так красивее.
– Да? Хорошо. Только быстро. Я проголодался, пока ты там шлялась.
Расстилаю полотенце вместо скатерти. Расставляю тарелки, бокалы, пристраиваю ложки, бумажные салфетки.
– А это зачем? – тычет пальцем в бокалы Вольдемар.
– Для вина.
– Нельзя.
– Нельзя? – холодею я. Мои планы рушатся, не выдержав первого же столкновения с действительностью.
– Мама говорит, что если я еще раз напьюсь…
– Ты напился вином?
– Нет. Старый доктор спиртом угощал. Мне очень плохо было, едва не утонул… вот мама и рассердилась.
– Спирт – это действительно очень опасно, а вино… – Я пожимаю плечами. – Его даже врачи для аппетита прописывают.
– Какие врачи?
– Настоящие. Не такие, как старый доктор, а из университетов. Профессоры всякие, академики.
– Правда?
– Да. Правда. И для крови полезно.
– Ну, если акада… акака… врачи.
– По чуть-чуть.
Облизнув губы, парень косится на дверь.
– Приятного аппетита, Вольдемар, – произношу я, наполняя бокал.
– Угу.
Сунув в рот ложку жареной картошки, парень жадно чавкает.
– Бери, – подвигаю блюдо с отбивными. Они острые, и после каждой парень делает большой глоток вина, чтобы погасить огонь. Как и планировалось.
Мой бокал сиротливо стоит на краю. Пустой. Как и тарелка. Разделить трапезу екатерининский отпрыск не предложил.
Сглатываю слюну, держу улыбку.
– Вот, Вольдемарчик, скушай еще отбивнушку, – мурлычу я, с удовлетворением отмечая, что движения парня становятся неточными, глаза косеют, а вино он пьет большими глотками. В этой голове даже мысли предложить мне глоток не возникло. Воспитание. Тем лучше. Надежнее.
Только бы никто не пришел. Да не должен бы, время позднее, остальные уже спят, поди. А надсмотрщикам здесь делать нечего.
– Нажрался, – сыто отрыгнув, заявляет Вольдемар.
– Вот и умница. Запей.
Протягиваю наполненный до краев бокал. В бутылке плещется на дне. Граммов семьсот вина в парне уже ведут наступление по всем фронтам. Куцые извилины проигрывают зеленому змею. Глаза окосели, язык заплетается.
– Я так устал, – хохотнув, откидывается на кровать парень. – И совсем не напился. Правда?
– Да, Вольдемар.
– Налей!
Остатки вина покидают бутылку.
Отбросив пустой бокал, Вольдемар заявляет:
– Полежу немного…
– Полежи. Отдохни. Ты сегодня так много работал. Вот и черепашку расписал…
– Пр… нр…
– Очень понравилось, – уверяю я. – Такое талантливое произведение, у меня даже дух захватило, когда я увидела, какая красота получилась.
– Хр…
– Такие четкие линии, такая мощь задумки…
– Хр…
Быстро отрубился.
Уложив Вольдемара на кровать, слегка тормошу его.
– М-мм, – замычав, парень отмахнулся, словно от назойливой мухи.
Замечательно. Подожду, пока заснет крепче, и…
Оставшаяся снедь манит ароматами, но нервно напряженный желудок не примет и кусочка. Наверное, хорошо, что Вольдемар не предложил разделить трапезу…
Часовая стрелка перескакивает полночную отметку. Время!
Из верхнего ящика стола беру тонкий канцелярский ножик с выдвижным лезвием.
Замерев над посапывающим Вольдемаром, ощущаю желание полоснуть ножом по горлу. Однако сдерживаюсь. После этого возврата не будет. И хотя я полна решимости выбраться из катакомб, но уверенности в том, что мне не придется вернуться, – нет. И что бы там карлик ни рассказывал о смертельном наказании за повторную попытку сбежать, риск не столь велик, как попасться после убийства сыночка Старухи, которая здесь царь и бог в одном не очень женственном лице.
