Конечно, в случае попытки нашего пленения, военсудполовцы вполне могли предусмотреть вариант бегства и перекрыть этот путь отступления. К тому же, с улицы пристреливать нас — казалось задачей весьма простенькой. А потому, вскоре, в ходе более детального изучения нашего жилища, был выкристаллизован второй вариант, о котором, наши недруги могли бы догадаться с весьма небольшой долей вероятности. В туалете мы обнаружили пробоину в стене, которая, как выяснилось, отделяла место уединения бывших жильцов от технической шахты, предназначенной для идущих из подвала коммуникаций, а конкретно — водопровода и канализации. Отметив для себя данный факт, мы с Сергеем переглянулись и выломали, поочерёдными ударами ног, достаточно широкий проём, в который без труда мог пролезть человек.
Пришло время теста на профпригодность нашего пути отступления. После долгих споров, кто же должен стать подопытным, мы, в конце концов, решили спор на «камень, ножницы, бумаге». Мои ножницы пальцев сломались о каменный кулак шефа, и лезть пришлось именно мне. Впрочем, поборов страх быть погребённым в толще стен заживо, я вполне успешно спустился в подвал. Стояки водоснабжения оказались как нельзя кстати — за них было удобно цепляться, а отсутствие в них воды, в частности горячей, отсекало шанс получить ожоги. Из подвала оказалось несколько выходов. Один — цивилизованный, являющийся одновременно и входом. А остальные — через окошки, которые, конечно, казались узкими, но вполне годились для того, чтобы ретироваться. Раньше они были зарешёчены, однако, тонкие прутья давно сгнили и путь казался вполне свободен.
Я поднялся обратно в квартиру и доложил о результатах разведки. Моего компаньона они удовлетворили, остальным, похоже, было не до этого. Инъекция адреналина, что их организмы прописали сами себе, уже не действовала, и всё семейство Сувориных сидело понурое, в мыслях о безрадостном будущем.
Я же всегда старался не жалеть ни о чём. А особенно, не жалеть о содеянном. Вот и сейчас, макая корку пресного хлеба в жижу от мясной консервы, жалел лишь о том, что мне не удалось прихватить с собой еды. А вот Сергей оказался прозорливее. Как выяснилось, он уже два года, как возил с собой в багажнике «тревожный чемоданчик» с определённым набором различных необходимостей. Как он сам объяснил, раскрывая свою маленькую тайну — он давно знал, что день, подобный этому, когда-нибудь наступит и придётся бежать со всех ног, точнее — мчать на всех парах своего старенького, но надёжного «Кадиллака».
Ели мы молча. Темы для разговора, казались какими-то неуместными, сколько бы я не перебирал их у себя в голове.
— Игорь, — Сергей, наконец, нарушил почти полную тишину, чуть смазанную лишь звуками пережёвывания пищи, — можно без всяких высокопарностей — зачем ты это сделал?
Тишина стала полной. Все перестали жевать и уставились на меня. Я чувствовал себя, как актёр театра, напрочь забывший текст.
— Не знаю, — признался вполне честно, — просто, так получилось…
— А если подробнее? — не отставал Сергей. — Из-за неё? — кивнул он на Лизу.
— Мам? — уставился на мать Лёша.
— Да, нет, — лишь махнул я рукой. — Не только… Не знаю я, короче. Просто, всё как-то опостылело… Когда увидел, как цинично ломают саму психику детей… Это же дети! Понимаешь? Во мне что-то щёлкнуло. Я больше не смог смотреть на всё это — на то, во что, с нашего молчаливого согласия, превратили наш мир. Это край, это мрак…
— Когда вам кажется, что с нашим миром что-то не так — знайте, вам не кажется, — пробубнил мой товарищ.
— Это, что такое? — удивился я, и незнакомой и, в тоже время, обитавшей в глубинах моего подсознания фразе.
— Это твой отец когда-то сказал, — напомнил мне шеф.
— Чёрт! — хлопнул я себя по лбу. — Отец! Нам надо его найти!
— Я тоже об этом подумал, — признался Сергей.
— А где он? — Лиза проявила, наконец, интерес к разговору.
— Не знаю, — пожал я плечами, — тоже, где-то на окраине. Найдём. Обязательно…
— Мам, — подал голос Димитар, — а это и есть твой друг, — вытянул он в мою сторону указательный палец.
— Да, Дим, это Игорь. А это, я так понимаю, Сергей, — с вопросом посмотрела она на моего товарища и я, с внутренней усмешкой, понял, что ни разу, до этого дня, не виделся с её детьми.
— Ага, Сергей, блин, — буркнул мой шеф, закинув в рот последний кусочек хлеба.
— Так, — хлопнул я себя по коленям, — познакомились? Теперь давайте подумаем о ночлеге.
— Ты о чём? — подал голос Лёша, но тут же получил от матери подзатыльник.
— Не «ты», а «Вы»! — наставленническим тоном преподавателя объяснила она свой поступок.
— Бог с ним! — чуть гаркнул я. — «Ты», «Вы» — какая разница. «На ты» — я даже моложе себя чувствую. Тебя это не касается, — уточнил я для самого младшего члена нашей компании. — Как дежурить будем?
— Дежурить? — удивилась Лиза, Сергей же одобрительно кивнул — мол, мысль здравая.
