– Как, по-твоему, ты еще когда-нибудь его увидишь? – спрашиваю я.
Джейн кладет телефон и размышляет.
– Не знаю. Может, в Нью-Йорке или где-нибудь еще. Где нас никто не знает.
– Я бы хотела лишиться девственности в Нью- Йорке, – говорю я и слышу свой голос будто со стороны. Вообще-то, это Люси придумала, еще до того, как все случилось. Мы с ней тайком посещали внеурочные занятия по безопасному сексу и однажды шли домой, натренировавшись надевать презервативы на два пятнистых банана. Первый раз все равно будет отстойный, сказала она. Так почему бы не поехать туда, где весело, напиться, познакомиться с парнями, которых мы больше никогда не увидим? Вот почему я ненавижу этот город, сказала она, и ее лицо ожесточилось. Что бы ты ни сделала, все прилипает к тебе, как грязь.
Джейн впервые за вечер кажется заинтересованной.
– Правда?
– Угу, – отвечаю я. – Поехать туда, где весело, напиться, познакомиться с парнями, которых я больше никогда не увижу.
– С
– С парнем. Конечно же, с парнем.
– Так, погоди. – Мы сидим по-турецки на разных концах дивана друг к другу лицом; она кладет руки мне на колени. – Звучит дико, понимаю, но что, если прямо сейчас махнуть в Нью-Йорк?
В голове мелькает мысль, что спать с учителем, вообще-то, тоже звучит дико.
– Ты серьезно?
– Да! – Она пружинит на диване и расплескивает горячий шоколад. – Твоего папы нет дома, а моя мама никогда не в курсе, где я пропадаю.
Не хочу показаться трусихой и показываю на окно.
– Там снег идет.
– Да какая разница! Ты же не растаешь. – Она смеется. – И твой брат в Нью-Йорке же? По-моему, просто идеально.
Вот в чем разница между мной и Джейн: когда она чего-то хочет, то идет напролом и сносит все преграды. А я, наткнувшись на любую преграду, пытаюсь убедить себя, что не особо-то и хотелось.
– Но как мы доедем до Нью-Йорка?
Она сильнее давит мне на колени. Коленям становится больно.
– На поезде! Доедем до Южного вокзала и сядем на Амтрак. Дальше быстро по прямой. – Она берет телефон. – Сейчас куплю билеты. У меня осталась зарплата, потом отдашь.
– Угу, – бормочу я.
Она тычет в экран и улыбается.
– Готово! – Никогда не думала, что Джейн из тех, кто визжит, но она визжит, и я тоже, на нее глядя; мы держимся за руки и прыгаем на диване, будто ничего более радостного с нами в жизни еще не приключалось.
На Южном вокзале вливаемся в толпу людей, изучающих свисающее с потолка автоматическое табло. Мы с папой редко ездим в Бостон, причем всегда на машине. Меня толкает мужчина в светло-коричневом пальто, и я прижимаюсь к одному из металлических столиков, которыми заставлен вестибюль; мимо проталкивается женщина с йоркширским терьером под мышкой и встает в очередь в «Старбакс», а какой-то деловой малыш пытается продать мне «твикс» из своего кармана. На вокзале повсюду маленькие киоски с зелеными крышами: журнальный, с глянцевыми обложками, в которых отражается свет флуоресцентных ламп; кофейня, где продаются кексы, по форме напоминающие песочные часы; пекарня с громадными шоколадными печеньями размером с тарелку. Я прижимаю к груди дорожную сумку: папа говорил, что в городе полно карманников. Наверняка преувеличивал, но, по-моему, в такой толпе совершить кражу очень легко. Я пытаюсь глубоко дышать, но в нос ударяет запах горелых бейглов и железнодорожных выхлопов. А вот Джейн, кажется, все это совсем не смущает, хотя она никогда не была нигде, кроме Коннектикута и Нью-Гемпшира, куда ездила в гости к кузинам. Что нужно сделать, чтобы выбить ее из колеи? С тех пор как мы подружились, я ни разу не видела ее в смятении.
– Пятый путь, – говорит она и берет меня за руку. – Пойдем! – У нее с собой лишь рюкзак, тот, с которым она приехала на ночевку, и ей намного легче бежать, чем мне. А почему мы бежим? Опаздываем? Может, не успеем?
– Да просто так веселее! – Она толкает ведущие на платформу массивные двери. – Бежим!
Снегопад прекратился, но все еще очень холодно. Я зарываюсь подбородком в шарф и думаю:
На улице слышен громкий свист, пыхтят моторы, по узким платформам бегут люди, которые, в отличие от нас, на самом деле опаздывают. Глухой механический голос объявляет об окончании посадки, кондукторы высовываются из дверей и кричат то же самое. На них форменные высокие фуражки, как на картинках. Я, видимо, начинаю на них пялиться, потому что Джейн хватает меня за запястье и кричит: не зевай!
Наш поезд грязный, а на грязи кто-то вывел пальцем:
– Эй, куда мы идем? – спрашиваю я.
Она нажимает на кнопку, и двери в соседний вагон открываются автоматически.
– В вагон-ресторан.