Я стою перед полкой с гелями для душа в «Уолгринз», когда вижу мистера Тейлора. Пятница, восемь вечера, я ищу свое особое мыло от «Авино», которого никогда нет в продаже; оно пахнет инжиром. Краем глаза поглядываю на мистера Тейлора. Интересно, знает ли он, что по всей школе расклеены плакаты в его поддержку, на них написано «Добьемся справедливости для мистера Тейлора!» ровным каллиграфическим почерком, так что сразу понятно, что писала чья-то мама. Когда Люси умерла, никаких плакатов не было. Были только шепотки в туалетных кабинках, дурацкие теории заговора, анонимно напечатанные в студенческой газете, а еще все постоянно трогали меня за плечо. Наклонюсь попить из фонтанчика – трогают, сижу в классе и записываю за учителем – трогают, стою в очереди в столовой и продвигаю поднос по линии раздачи – трогают. Мне не верилось, что им хватало бесцеремонности ко мне прикасаться. Но еще бесцеремоннее были их вопросы; сначала они всегда спрашивали что-то вроде «ну ты как, держишься?», а дальше переходили к тому, что их, собственно, интересовало: и что, по-твоему, произошло? Тогда-то для меня все прояснилось. Я поняла, почему они ее там бросили. Эти люди были напрочь лишены чувства ответственности, им даже не было стыдно из-за того, что случилось на вечеринке, они не испытывали ни малейших проблем, подходя к лучшей подруге умершей девочки и спрашивая: как думаешь, она покончила с собой?
Он поправляет уродскую вязаную шапку на голове и натягивает ее на свои большие уши. Не понимаю, почему все считают его привлекательным: обычный белый парень со взъерошенными волосами и татуировкой на бицепсе. Наверно, все дело в татуировке. Это рисунок меча, и когда он закатывает рукава, чтобы написать решение задачи на доске, из-под рубашки видно острие. Намеки на секс всегда эротичнее самого секса: контуры лобка под трусами, лифчик под прозрачной блузкой.
Он смотрит на меня поверх шампуней от перхоти. Как положено себя вести при встрече с обвиняемым в сексуальном преступлении? Надо ли здороваться? В конце концов я говорю: «Здравствуйте». У него механически дергается рука, и он отвечает: «Привет». Видимо, такова судьба плохих людей: им приходится просто жить своей жизнью, пока мы решаем, как с ними поступить.
Мы поворачиваемся каждый к своей полке. Я делаю вид, что разглядываю гели для душа с салициловой кислотой и скрабы от вросших волос, пока не слышу его удаляющиеся шаги. На кассе самообслуживания пробиваю свое мыло и молюсь, чтобы он перешел на другую сторону улицы и я не столкнулась с ним на выходе. Но, пройдя через автоматические двери, вижу, что он заворачивает за угол и идет на парковку за домом. Я стараюсь держать дистанцию, но он ускоряет шаг, и тут мне приходит в голову, что он, возможно, решил, что я за ним слежу. Должна ли я что-то сказать? Может, крикнуть: да не бойтесь, я нормальная! Я вас не преследую? Но с какой стати я должна думать о том, чтобы его не испугать? Это он должен беспокоиться, ведь это я вхожу в число потенциальных жертв сексуальных преступлений.
Еще только ноябрь, но уже выпал снег. Я спешу к машине, отмаргиваясь от мокрых снежинок. Прячусь за капот и смотрю, как мистер Тейлор садится в «субару»; в тот момент, когда он опускается на водительское сиденье и свет в салоне падает на его лицо, я чувствую, как сжимаются кулаки. На его лице написана не просто усталость, смирение и скука, оно кажется печальным. Как он смеет грустить? Как смеет жалеть себя, ведь он чуть не разрушил жизнь Джейн, а его даже не уволили? Никогда не слышала, что учителям можно уходить в академические отпуска, пока Кушинг не написала это в рассылке.
Свет в салоне гаснет; включаются фары. Я так и сижу на корточках под боковым зеркалом, а он выезжает со стоянки задним ходом, оставляя следы от шин на снегу. Жаль, что Джейн не разрешает мне мстить, иначе я бы проследила за ним до квартиры и закидала бы его порог дохлыми лягушками, что хранятся в холодильнике кабинета биологии для лабораторных по вскрытию. Представьте: вы выходите из дома и видите на придверном коврике штук десять лягушек с розовыми брюшками, а рядом красной краской написано: МЫ СЛЕДИМ ЗА ТОБОЙ. Вот он испугается!
Но Джейн не хочет его пугать, вот в чем проблема. Джейн считает, что он не сделал ничего плохого.