Прежде чем искать мужчин в интернете, я решила попробовать по старинке. Читала книжку в сумеречных барах, пила латте с пенкой в людных кафе, с призывным лицом сидела за шаткими уличными столиками и все такое. Пыталась заинтересовать окружающих своим видом: надевала яркую бижутерию и выбирала книги с золотистыми стикерами на обложке, где перечислялись выигранные премии. Бижутерия оттягивала мне шею и уши, мне даже приснился кошмар, что я стою на четвереньках, как корова, прогнувшись под тяжестью кулона, ярмом висящего на шее. Что до книг, в них содержались намеки на подспудные эмоции, которые я никогда не улавливала. Например, герой спрашивал:
Официантка в баре «Ола» согласилась с моими литературными наблюдениями. Я начала ходить туда по вторникам, средам и четвергам: читала ей вслух отрывки из очередного кирпича и заставляла слушать. Если вам интересно, зачем я продолжала читать эти книги, несмотря на явное разочарование современной литературой, отвечу: я пыталась встать на путь самосовершенствования, но не хотела идти на пилатес или радикально менять свое мировоззрение, поэтому выбрала, на мой взгляд, более привлекательный метод: чтение.
Лучше почитайте любовные романы в мягкой обложке, которые продают на кассе в супермаркете, посоветовала мне официантка. Те, что разваливаются прямо в руках. Они стоят на металлической вертушке. Я, естественно, знала, что она имела в виду. Они вас расшевелят, сказала она. А вам, кажется, это нужно. Я с ней согласилась.
Это предложение поступило после того, как, отвлекшись от книжной темы, я рассказала ей, что в жизни занималась сексом только с одним человеком: своим бывшим мужем. Я пыталась втолковать ей что-то важное о жизни, упущенных возможностях и шансах, но, видимо, плохо объясняла: она ответила, что мне просто нужно с кем-то переспать или хотя бы купить вибратор. Я обиделась: неужели я похожа на женщину, у которой нет вибратора?
А приложения? – спросила она и протянула мне чек в маленькой пластиковой папке.
Ха! – воскликнула я, мое поколение так не знакомится! Я выпила слишком много белого вина.
Неправда, серьезно ответила официантка. Сейчас приложения осваивают женщины всех возрастов! Она сказала об этом как о феминистском достижении, будто речь шла о том, чтобы не носить лифчик или добиваться равной оплаты труда, а не о бесконечном прореживании рядов пузатых мужиков, страдающих от кризиса среднего возраста.
Так я и оказалась в этом самом месте в этот самый час: на диване в своем кондоминиуме в компании моей семнадцатилетней сообщницы. София узнала, как подсоединить мой телефон к телевизору через приложение – по ее словам, это совершенно законно. И вот на экране появляется мужичок с разинутым ртом и тонким завитком на лысине, похожем на комочек пыли из угла.
– Сначала показывают самых уродов? – спрашиваю я. – Чтобы мы не питали завышенных ожиданий?
– Миссис Андерсон! – вскрикивает София; она все еще стесняется называть меня Бринн, хотя я уже не считаю себя миссис Андерсон и вообще не собираюсь носить эту фамилию. София всегда была более чопорной, чем моя дочь, и я была бы рада, если бы немного ее чопорности передалось Люси. Но Люси была не из тех, кто легко поддается влиянию. Когда в шесть лет ей диагностировали аллергию на арахис, она целый месяц потихоньку таскала арахис горстями, решив, что одним лишь упрямством избавится от аллергии. (Надеюсь, ни одной матери никогда не придется делать своим детям столько адреналиновых уколов, сколько сделала я в августе того года.) А вот София… София другое дело. Под влиянием Люси она забросила математику, хотя была чуть ли не математическим вундеркиндом, и решила стать писателем, к огромному недовольству своего отца. Она даже ходила с ней на двадцатичетырехчасовой киномарафон в местный кинотеатр, куда мы с отцом Люси идти наотрез отказались. Сутки экспериментального кино, «тревожного, заставляющего задуматься и будоражащего душу» – ну уж нет, спасибо. А теперь София занимается странными делами: помогает разведенной горюющей матери освоить приложения для знакомств. Это совсем на нее не похоже. Зато очень похоже на Люси.
– Да ладно, не такой уж он урод, – говорит она.
– Мне бы помоложе, – я тянусь через подлокотник за бокалом пино гриджио на придиванном столике. – По-моему, я вполне себе милфа.
– Насколько моложе? – Мой телефон все еще у нее, она меняет настройки приложения, и те выводятся на экран. – Сорок?
– София, мне самой сорок. – Она пытается скрыть потрясение, но ее брови ползут наверх. – Давай от двадцати пяти. – Она таращится на меня: мол, вы серьезно? – Давай же!