Вместе с тем я стремился постигнуть те принципы врачевания, с помощью которых Константинов добивался не меньших успехов в оздоровлении больных даже тогда, когда другие врачи считали больного безнадежным. Это, конечно, не значит, что инспектор лечебного сектора был кудесником, что ему не приходилось переживать горечи ошибок и тяжести гибели своих пациентов, но вместе с тем у меня хранятся записи о десятках больных, которых Антон Алексеевич буквально «извлекал из могилы». Следует отметить, что он довольно часто отступал от общепринятых методов лечения, которые в принципе существуют уже не одну тысячу лет.
Понимая, что широкая огласка такого подхода могла вызвать нежелательные отклики и кривотолки, Антон Алексеевич нередко был скрытен. Этим можно объяснить тот факт, что он довольно неохотно даже близким людям рассказывал о применявшихся им методах лечения страждущих, хотя эти методы и не противоречили существующим медицинским канонам, а выписываемые им лекарства больные приобретали в государственных аптеках. Я не раз изучал истории болезни больных, которых лечил врач Константинов, были случаи, когда пытался вызвать его на спор, но мои уловки были безуспешны. Обычно в таких случаях Антон Алексеевич под каким-либо благовидным предлогом уходил от спора или отшучивался: «Спорить с начальством — это все равно, что целоваться с львицей: и удовольствия никакого, и опасно». С другой же стороны, он неоднократно подчеркивал, что первой заповедью врача должен стать тезис отца медицины Гиппократа — «не вредить больному». «Ценность человека, — любил повторять Константинов, — заключается не в том, насколько он похож на других, а насколько отличается от последних». Мне кажется, что самобытная индивидуальность этого старого врача проявлялась и в лечении многих заболеваний. По крайней мере, в том случае, о котором я хочу сейчас рассказать, это было именно так.
В последнее время я не раз замечал, что Антон Алексеевич тяготится своей популярностью. Для этого были свои основания. Во-первых, работа по выявлению причин заболевания у того или другого больного была для него не основной. Во-вторых, она отнимала массу не только служебного, но и личного времени. А он был уже далеко не молод. Да и не все понимали, что Антон Алексеевич такой же человек, как и миллионы других, а раз так, то и у него должен быть свой досуг, время для отдыха и просто свободное время. Сам же Константинов, увлекшись тем или другим загадочным случаем, работал не считаясь со временем, не замечая многих событий, свершавшихся вокруг него. Он вовремя не ел, мало спал.
Несмотря на свою изумительную работоспособность, в последние годы стал сдавать: вид был очень усталым, лицо осунулось, под глазами появились мешки, а на щеках, у углов рта и за ушами прорезались глубокие морщины. Антон Алексеевич очень похудел и побледнел, несколько потускнел и блеск его глаз. Да это и понятно: многие годы упорной и напряженнейшей работы давали о себе знать. Ведь я не описал и десятой доли тех интереснейших случаев, в расследовании которых ему пришлось принимать самое непосредственное участие. Помимо этого, Константинов вел большую переписку в отделе, обследовал многочисленные лечебно-профилактические учреждения не только в городе, но на обширной территории области, в любое время и в любую погоду, в дождь и вьюгу выезжая или вылетая в отдаленные населенные пункты Зауралья.
Вот почему в последние два года я поручал Константинову разобраться только в очень сложных случаях, все шире и шире привлекал для инспекторских проверок и обследований специалистов из областных учреждений. Это стало возможным еще и потому, что большая работа по повышению квалификации врачей, организуемая органами здравоохранения за последние годы, не прошла даром, она позволила вырастить крупных специалистов по различным отраслям медицинской науки.
В порядке контроля мы иногда проверяли соблюдение режима, рекомендованного врачом временно нетрудоспособным больным. Эти проверки осуществлялись совместно со страхделегатами предприятий, на которых работали заболевшие. Не всегда такие обследования были бесполезными. Сколько тяжелых последствий удалось предупредить, приняв соответствующие меры к тем, кто недооценивал состояние своего здоровья. Например, стирал белье при воспалении легких или переносил тяжести при тромбозе сосудов! К числу таких больных относилась и Анна Николаевна Баранова, которая нарушала предписанный ей врачом постельный режим.
Беседа с нею оставила у меня неприятный осадок, вряд ли она понравилась и самой больной. Я чуть было не сделал запись в выданном ей больничном листе о нарушении рекомендованного режима и тем самым лишил ее пособия, положенного по социальному страхованию в связи с болезнью, так как людям, нарушавшим режим, листок нетрудоспособности не оплачивается. Поэтому даже оторопел, узнав в посетительнице Баранову, которая буквально через два дня после внушения вновь нарушила рекомендованный ей режим, и удивился, что со своей просьбой она обратилась именно ко мне.
