Вертолёт, возивший почту и припасы, всегда оставался на земле ровно столько времени, сколько требовалось для выгрузки нескольких мешков с бумагами и ящиков с грузами. Уилсон надеялся, что ганни из оперативного отдела успел перехватить Хэткока, и тот никуда не ушёл и будет ждать на площадке, как и было сказано. В этом случае они могли улететь обратно на том же вертолёте. Если же ганни Хэткока упустил, пришлось бы задержаться на сутки.
Когда вертолёт совершил посадку, Хэткок был на месте. По тону ганни во время разговора в палатке оперативного отдела он понял, что время его вышло.
«Хэткок!» — громко крикнул Уилсон, сбегая по задней рампе, но тот бы его всё равно не услышал из-за воя и рёва двух гигантских винтов, молотивших воздух над головой. Уилсон увидел Хэткока — тот стоял, помахивая рукой. Висевшую на нём форму трепал ветер.
Позвав его жестом в вертолёт, Уилсон повернулся и скрылся в чреве громадной машины. Подхватив свои вещи, Хэткок с панамой в правой руке взбежал по рампе следом.
Уилсон попытался было заговорить с Хэткоком, но его слова потонули в громком рёве моторов, и всю оставшуюся дорогу он просидел молча.
— В чём дело, ганни? — спросил Хэткок, когда они вышли с вертолётной площадки на высоте 55.
— Сержант Хэткок, вы арестованы! А больше я ничего не знаю. Капитан от полковника Поггемейера прилетел злой как чёрт.
После этих слов комендор-сержанта Хэткоку стало не по себе. «Что я натворил? — подумал он. — Может, убил кого-то не того?» Он вспомнил о Французе. Неужели они с капитаном и Бэрком вляпались в какой-то хитроумный заговор с убийством, и теперь оказались крайними?
Морпехи дошли до четвёртого отрога и увидели капитана. Он стоял за бруствером из мешков с песком, осматривая поля и холмы под высотой.
Хэткок вспомнил, как семь лет назад, на Гавайях, стоял перед командиром батальона, который объявлял ему дисциплинарное взыскание. Тогда с него сняли лычку за драку с лейтенантом в баре. Оба были пьяны, и офицер сам начал. Но избиение офицера есть избиение офицера, пьян он или трезв. Тогда Хэткок отлично понимал, за что его понизили в звании.
Но сейчас-то за что?
«Сэр! Сержант Хэткок по вашему приказанию прибыл!» — громко доложил Хэткок, застыв по стойке «смирно» перед капитаном.
Лэнд оглядел сержанта, и у него вдруг защемило сердце — Хэткок выглядел хуже, чем он думал. 24-летний морпех казался почти стариком, настолько он был тощ и изнурён. Он так исхудал, что камуфляж болтался на нём как на вешалке, брюки спадали. Ботинки истёрлись добела, почерневшие, воспалённые глаза глубоко ввалились.
— Чёрт бы тебя побрал, Хэткок! — сказал Лэнд. — И что с тобою делать?
— Сэр, я не понимаю, в чём я провинился. Я сделал всё что мог в поддержку операции, они убедились, что снайперы нужны.
— Когда я тебя там оставил, у тебя на счету было тридцать два убитых, и с чем ты приехал? Шестьдесят два или шестьдесят три подтверждённых! Ты один настрелял три десятка. Знатная работа, чёрт возьми! С другой стороны, ты просто идиот.
— В чём же, сэр?
— Ты забыл об одной из самых важных обязанностей командира. Ты совершенно не заботишься о людях.
— Через две недели я отправил людей домой, сэр. Когда они слишком уставали, я ходил в патрули за них. Я о них не забывал, сэр.
— Ты забыл об одном человеке.
Подумав, Хэткок сказал: «О себе?»
— Вот-вот — о себе. Хэткок, на тебя ведь удержу нет. Ты творишь невообразимые вещи. Ты по краю ходишь и делаешь безумные ставки. У тебя и хребет уже трещит, а ты всё прёшь и прёшь. Сколько ты сейчас весишь?
— Примерно сто сорок пять, сэр!
— Ты столько весил, когда я там тебя оставил. А сейчас в тебе фунтов сто двадцать пять, не больше. Ты там ешь по банке арахисового масла и пригоршне печенья в день.
Хэткок робко улыбнулся: «А это чтоб комары не кусали, сэр».
«Ну да, блин — день, два, но не целый же месяц! Теперь в тебе и кусать-то нечего!»
Лэнд сложил руки на груди и оглядел сержанта с головы до пят. Тот по-прежнему стоял по стойке «смирно». Капитан покачал головой. «Хэткок, я приказал тебя арестовать, потому что вернуть тебя сюда можно было только так. Ты выглядишь хреново. Ты последний месяц спал-то, поди, не больше пары часов за ночь. Ты так исхудал, что с тебя штаны спадают. Ну зачем ты сам себя изводишь?
Если б я тебя оттуда не вытащил, ты бы точно в скором времени облажался, и Чарли бы тебя убили! Хэткок, да чёрта с два я допущу, чтобы мне пришлось писать Джо письмо, объясняя, что ты сам себя сгубил!
Хэткок не смог скрыть огорчения. Он только сейчас понял, насколько сильно переживает капитан из-за его рискованных похождений, и твёрдо ответил: «Ради бога, извините, сэр. Я страшно не хочу вас разочаровывать. Я старался как только мог, и совсем позабыл о себе. Мне нечего сказать в своё оправдание, и я приму от вас любое наказание — знайте только, что мне жаль, что так получилось».
— Сержант Хэткок, — сказал капитан жёстко, официальным тоном. — Объявляю вам казарменный арест до получения дальнейших указаний. Вам разрешается посещать только туалет, столовую и церковные службы. Один шаг за ограждение — сниму лычку. Уяснил?
