Откуда-то из-за блиндажей донёсся шум от автомобильного мотора. Белый седан вырулил между блиндажами и остановился рядом с тропинкой, на которую Карлос навёл перекрестье прицела. Водитель ждал, не выключая двигателя.
«Поехали, — сказал себе Хэткок. — Крепче хват, следи за прицелом». Генерал вышел из дома, и Хэткок навёл на него прицел, дожидаясь, пока он повернётся лицом. Но когда тот наконец повернулся и направился прямо на снайпера, его обогнал адъютант и пошёл впереди. «Дурак! Ты что, не знаешь, что адъютантам положено ходить слева от генерала? Прочь с дороги!»
C тех пор как взошло солнце, Хэткок ежесекундно, с компьютерной точностью и скоростью, отмечал изменения в состоянии окружающей среды, оценивая освещённость, влажность, лёгкий ветерок, который время от времени задувал поперёк линии огня. Он учитывал и то, что становится жарче, и при более высокой температуре пуля пойдёт выше, потому что порох будет сгорать быстрее. Плотность и влажность воздуха влияют на скорость полёта пули, а от освещения зависит, как выглядит цель.
На основании произведённых расчётов он навёл перекрестье прицела на левую сторону груди генерала — на тот случай, если ветер, дующий справа, снесёт пулю на восемь дюймов. Солнце ярко сияло, и снайпер решил прицелиться чуть повыше, но не очень, потому что из-за жары пуля могла уйти вверх на несколько дюймов.
Группа офицеров, которая вышла вместе с генералом, направилась к дому, заходя к нему сбоку. Генерал остался наедине с юным адъютантом. Карлос ждал. Молодой офицер занял своё место слева от начальника. «А теперь — стой!» — приказал Хэткок. Оба остановились. Перекрестье прицела легло точно на сердце генерала.
Хэткок лихорадочно повторял в уме основные положения меткой стрельбы: «Крепкий хват, внимание — на перекрестье, на спусковой крючок нажимай плавно, жди отдачи. Дыхания надолго не задерживай, вдохни и расслабься, дождись естественной паузы, внимание — на перекрестье, нажимай пла-а-вно…»
От сильной отдачи он мигнул. Открыв глаза, Хэткок увидел, что генерал лежит на спине, из груди его хлещет кровь, а безжизненные глаза уставлены на раскалённое добела солнце.
Адъютант генерала упал на землю и пополз к огневой точке, обложенной мешками с песком. Остальные офицеры, всего несколько секунд назад отошедшие от своего командира, бросились в укрытие.
Снайпер морской пехоты скользнул в мелкую промоину и, плотно прижавшись к земле, начал крадучись пробираться вперёд, двигая обеими руками. По сравнению с тем, как он добирался до места, отходил он просто со скоростью света. Двигаясь по-прежнему ровно и плавно, теперь он преодолевал далеко не один фут в минуту. Путь, примерно равный тому, который он прополз за трое суток, он преодолел за четыре-пять часов. За время отхода ни один патруль к нему не приблизился, и он понял, что дульной вспышки никто не заметил. Это его не удивило с учётом того, что стрелял он в дневное время с дистанции восемьсот ярдов. Само собой, патрули были высланы, но им пришлось прочёсывать не одну сотню акров. В какой-то момент ему показалось, что он засёк по слуху один из них, далеко слева.
До границы джунглей он добрался уже почти ночью. Ужом скользнув в подлесок, Хэткок впервые за трое суток оторвал колени от земли. Мучительная боль заглушила переполнявшую его радость. Он бросился в густой лес. Не забывая о минах, но двигаясь по возможности смело и быстро, он за несколько часов преодолел три километра до заранее определённой точки, где его должны были подобрать.
Там он засел в зарослях и стал дожидаться своих, памятуя о том, что в джунглях могут рыскать патрули, пытаясь напасть на его след. Сердце билось с частотой сердцебиения в состоянии покоя. Вместо тяжёлого дыхания, гремевшего в ушах, он слышал теперь песни птиц и других обитателей джунглей. Прежнее напряжение сменилось спокойствием, и он погрузился в мысли об Арканзасе и о том, насколько этот момент походил на многие из его школьных дней, когда он любил посидеть в кустах за бабушкиным домом, положив на колени старую винтовку «Маузер» и уложив рядом шумно дышащую шотландскую овчарку. Впервые за четверо суток он закрыл глаза.
«Сержант Хэткок, — прошептал чей-то голос. — Никак не ожидал застать вас спящим». Это был командир отделения, с которым Хэткок пришёл сюда четыре дня назад. Он присел у куста, под которым снайпер морской пехоты дожидался своих.
Хэткок медленно растянул губы в улыбке, не торопясь открыть глаза. «А я знал, что вы идёте. Я ещё пять минут назад услышал, как твоё отделение топает по хребту».
— Давайте в путь. Чарли тут повсюду, по холмам ползает, а нам до вертолёта ещё топать и топать, — сказал ему командир отделения. — Когда мы вышли с высоты, Чарли у себя палил напропалую. Надо понимать, достали генерала?
— В общем, о землю он ударился со страшной силой, — ответил Хэткок, вытаскивая фляжку и проглатывая последние несколько капель. — Водой не угостишь?
