«Карлос, я ведь знала, за кого выхожу. Морскую пехоту я никогда не любила, хотя и терпела. Не надо ради меня и Санни оставаться на гражданке и маяться от этого. Я хочу, чтобы ты жил счастливо. А счастье твоё именно в этом».
К началу лета он с семьёй уже переехал из Нью-Берна в Квонтико, где был назначен в учебное подразделение стрелковой подготовки и команду морской пехоты, отобранную для участия в национальном чемпионате по стрельбе из винтовки.
Хэткок, как и раньше, участвовал в соревнованиях по стрельбе из винтовки под патрон.300 Винчестер Магнум на тысячу ярдов и винтовки М14 по программе национальных соревнований[18], но наряду с этим начал готовиться к соревнованиям по стрельбе из малокалиберной винтовки международного класса (калибра.22), надеясь если получится, принять участие в Олимпийских играх 1968 года.
В один из дней июля 1967 года Хэткок приехал домой из Квонтико, со стрельбища Кэлвина А. Ллойда, и увидел, что Джо дожидается его у двери. В руках её было письмо с массачусетским штемпелем.
«Дорогой! Тебе письмо от капитана Лэнда!», — крикнула она.
Он с улыбкой подбежал по газону к двери. С тех пор, как Хэткок вернулся из Вьетнама, он ещё не получал никаких известий от старого друга. Входя в дом, он на ходу надорвал конверт, остановившись на секунду, чтобы чмокнуть сына в щёку и обнять его за плечи.
Едва он опустился в кресло, как по телевизору начался 6-часовой выпуск новостей, и он отложил письмо. На экране появился репортёр, стоящий на крыше гостиницы в Сайгоне. Карлос смотрел новости внимательно, надеясь что-нибудь услышать о 1-й дивизии морской пехоты и боевых действиях в I корпусе.
Началась реклама, и Карлос стал читать разложенное на коленке письмо.
Дорогой Карлос!
Рад, что ты выбрался живым. Сначала мне сказали, что ты ушёл из морской пехоты, а теперь вот, вижу, попал в Большую команду. И по праву, дружище. Ты этого заслужил.
Понимаю, что на какое-то время тебе нужно было уйти — ты ведь почти до ручки дошёл. И я рад, что ты оклемался и вернулся в строй. Ты нужен морской пехоте.
Мне очень хотелось написать тебе только о хорошем, но придётся сообщить тебе печальные известия. На днях я получил письмо от майора Уайта. Он пишет, что со снайперской программой всё в полном порядке. Бэрк получил капрала, и его отправили в 1-й батальон 26-полка, там он стал командиром отделения. Он так этим гордился!
Бэрка с его людьми послали охранять Кхесань, там они попали в переделку. Карлос, Бэрк погиб.
Подробностей я не знаю, но уверен, что погиб он как герой, а не по глупости. Ты ведь так хорошо его обучил.
Я знаю, что ты был о нём высочайшего мнения. Я тоже. И ты, и он — одни из лучших морпехов, которыми мне довелось командовать. Я очень скорблю по нему, и представляю, как тяжело сейчас тебе. Это был хороший, отличный морпех. Нам всем будет его не хватать.
Карлос отложил письмо, и глаза его наполнились слезами. Думая о друге, он вышел во двор и уставился на заходящее солнце, лучи которого пробивались сквозь кроны высоких дубов и клёнов. Бэрк был лучшим его напарником. Он глядел на небеса, и по щекам его текли слёзы. «Как же так, Бэрк? Как же так?»
База Кхесань располагалась в районе горной гряды в северо-западной части I корпуса, у лаосской границы. Сотни троп и туннелей ответвлялись там от тропы Хо Ши Мина, проходя мимо высоты 881 и деревушки Лонгвей, петляя среди высоких гор этого района. Одна из гор, одиноко стоящих среди множества возвышенностей, называлась высотой 950. На ней располагался небольшой лагерь морских пехотинцев, стоявших в боевом охранении, и в окрестностях Кхесани это место было одним из самых опасных. Для капрала Джона Бэрка и его снайперов эта высота стала новым домом.
Спать на высоте 950 было неуютно, обычных удобств там не было. Если морпеху везло, и его «резиновая сучка» не сдувалась, спать он мог сравнительно неплохо. Но жизнь в районе боевых действий такова, что оберегать надувные матрацы от проколов там затруднительно, и матрац у Бэрка был с дыркой.
Готовясь ко сну, он накачал его до предела, вытащил из аптечки свежий пластырь и заклеил дырочку диаметром с острие карандаша. Но в 4 часа утра он почувствовал под собой твёрдую землю и камни, проснулся, и заснуть снова ему уже не удалось. Но всё это было для него уже привычным житейским делом.
6 июня 1967 года солнце зашло около восьми часов вечера, в джунглях было жарко, как в парнике. Большинство морпехов спали на открытом воздухе. В джунглях под высотой щебетали птицы и трещали прочие лесные жители. С далёких холмов до часовых доносился рёв какого-то зверя. Они были уверены, что это тигр. Он ни разу не попадался никому на глаза, но они знали, что тигры в этих джунглях водятся.
Пока морпехи на постах прислушивались к далёкому рёву, тихому и многократно отражённому от каменных стен высоких гор, другие, более страшные звуки нарушили ночной покой.
В блиндаже хрипло затрещал полевой телефон. Бэрк схватил трубку, нажал на чёрную резиновую кнопку на боку и произнёс свою фамилию.
