Петрова шла в первых рядах наступающих. Ей очень жарко — от быстрой ходьбы, частой смены позиций, да и раненых она переносила на своих руках немало: то волоком на плащ-палатке, то на плечах. Снежные вихри, словно кем-то брошенные иголки, кололи лицо. Она расстегнула фуфайку, но и это не помогло. Пот черными каплями катился по лицу, заставляя слезиться глаза.
Однополчане видели, как она, перевязав раненых, выбирала хорошую позицию для стрельбы и хладнокровно уничтожала противника.
Пробегая мимо церкви, сумела разглядеть в зареве пожара, как какой-то солдат-смельчак водрузил на колокольне красный флаг. На перекрестке двух улиц, около разбитых автомашин, Петрову кто-то аккуратно потянул за санитарную сумку:
— Старший сержант! Вам приказано следовать с нами. Наша группа должна закрыть фашистам выход из города.
— Есть, — спокойно сказала Нина Павловна, глядя в лицо молодого лейтенанта.
— Вот и хорошо. Ваша задача — медицинское обеспечение группы.
У последнего дома, замыкавшего городскую улицу, офицер посмотрел на карту-километровку, сориентировался по компасу и взмахом руки приказал всем следовать за ним. До места, где взвод должен был занять развилку дорог и не пропустить оккупантов, оставалось не более двухсот метров. И вдруг с обоих флангов ударили пулеметы.
— Ложись! — успел крикнуть лейтенант, а сам медленно стал опускаться на землю. Нина Павловна быстро подползла, перевязала раны и оттащила командира в безопасное место. Когда вернулась, увидела, что солдаты были на прежнем месте, не решаясь на какие-либо действия без командира.
— Слушай меня! — хрипловатым голосом скомандовала она и поползла в направлении развилки дорог.
Солдаты, воодушевленные личной храбростью санинструктора, последовали ее примеру. Задача была выполнена.
Петрова вернулась к раненому лейтенанту.
— Товарищ командир! Сыночек!
Она вытерла сгустки крови, застывшие на его лице, потуже затянула жгут на правой ноге. За этой работой и увидел ее начальник штаба дивизии полковник Н. С. Туту ров.
— Да вы не только хорошо стреляете, но и умело накладываете повязки… Похвально!
Лейтенант тихо стонал, а Нина Павловна сердечно уговаривала его:
— Ну потерпи немножко, потерпи, сынок, сейчас полегчает.
На первых попавшихся санях-розвальнях при содействии полковника отправили раненого в медсанбат. Нина Павловна давно искала встречи с начальником штаба, и вот этот случай подвернулся. Она решилась:
— Товарищ полковник!
— Слушаю вас. — Николай Сергеевич повернулся в сторону женщины.
— У меня к вам единственная просьба, и, может, последняя.
— Пожалуйста, говорите, не стесняйтесь!
Его мягкий голос, доброе лицо располагали к откровенному, задушевному разговору.
— Переведите меня и Константинову на самую передовую. Нам хочется быть снайперами и своими руками бить фашистов.
Начальник штаба задумался. Он не ожидал такой просьбы и поэтому ответил уклончиво:
— Хорошо, я подумаю. Но хочу предупредить о трудностях. Вы должны понять, как вам будет тяжело.
— Мы всё взвесили, товарищ полковник, всё продумали и вот просим вас о помощи. Это в ваших силах.
— Конечно, — согласился Тутуров. — Это действительно в моих силах, но вот целесообразности в этом пока не вижу.
— Мы просим, — настаивала на своем старший сержант Петрова.
— Ну хорошо, хорошо, я подумаю, а сейчас пока до свидания.
К вечеру 18 января город был полностью очищен от фашистов. В этот же день произошло еще одно замечательное событие. Войска Ленинградского и Волховского фронтов соединились в районе Рабочего поселка № 1.
Так в морозные январские дни пришла первая победа под Ленинградом. Ликовали все. Из уст в уста на фронте и в тылу передавалась эта радостная весть: «Наконец-то! Свершилось! Блокада прорвана!»
Поздним вечером на одной из улиц Шлиссельбурга, недалеко от горящего двухэтажного дома, Петрова случайно столкнулась с Константиновой.
— Татьяна! — первой окликнула Петрова. — Сколько дней не могли увидеться! Подумать только! Целая неделя в боях прошла… Раненых было много, особенно во время штурма высоты Преображенской.
Через пустые дышащие жаром проемы окон на них падали большие дрожащие пучки света. Внутри кирпичной коробки с докрасна раскаленными железными балками бешено плясали длинные, широкие, напоминающие конскую гриву языки пламени. Они лизали все, что попадало на их пути. Справа и слева от дома трещали в огне деревянные постройки, поленницы дров.
— Пойдем отсюда, Нина! Смерть боюсь пожаров, и особенно ночью.
Искристое пламя порывистым ветром выбрасывалось то на мостовую, то крученым столбом в темное, без единой звездочки, небо.
Они отошли и остановились в каком-то закоулочке, возле подбитого танка. Увидели чудом уцелевшую около дома скамейку, сели. Нина Павловна поведала подруге о встрече с начальником штаба дивизии, о своей просьбе…
В начале третьей декады января, когда обстановка на данном участке фронта стала сравнительно стабильной, из штаба дивизии пришло в медсанбат распоряжение, в котором предписывалось откомандировать Петрову и Константинову для прохождения дальнейшей службы в распоряжение командира 169-го стрелкового полка.
