– А потому что мы стреляем на приобретенных навыках, а они – на врожденных инстинктах. Нас тренируют держать хват, стойку, туда-сюда повертеть головой, контролировать палец на спуске, работать с предохранителем, очень точно целиться в «альфу» или в голову. В итоге в боевой ситуации мы тратим время на выполнение вот этих обязательных, как мы думаем, процедур. А крестьянин-душман, держащий в своих руках автомат вторую неделю, и может, даже стрелявший из него всего два-три раза, ничего этого не знает. Его сознание не зашорено этим мусором. Он просто идет и вдруг видит опасность. У него в голове нет этих четырех правил IPSC, которые, безусловно, годны для мирной жизни, но которые напрочь надо забывать, выходя на задачу, – конечно, если ты хочешь жить. Поэтому он просто жмет спуск, и уже стреляющий автомат поднимает в твою сторону. Ты все делаешь правильно и строго по науке, но… ты убит. А он нарушает все каноны, переступает через тебя и идет дальше.
– Т-точно, – сказал Паша. – Первого-то я с-сразу с-сложил, а второй очередь п-прямо от ног своих начал и ко мне п-повел…
– Мой боевик тоже, – удивленно признал Колмыков. – От ног своих стрелять начал.
– Вот, – улыбнулся Чинар. – Это они на инстинктах вас рубили. Но вам тупо повезло – броня спасла. А могли в живот отхватить или в голову. Сейчас бы вы уже остывали.
Барченко посмотрел в сторону и вдруг предложил:
– А пошли за мной, сейчас покажу…
Они вышли за пикап, который символизировал КПП командного пункта, и метров на пятьдесят отошли в сторону по дороге. Впереди на обочине стоял какой-то дорожный знак.
– Вот с него и начнем, – предложил Чинар. – Сами попробуйте – сделайте двоечку так, как вас учили.
Паша снял с плеча «АКМ», загнал патрон в ствол, поставил на предохранитель. Потом по команде поднял автомат, одновременно щелкая флажком переводчика вида огня вниз, зафиксировал знак в прицеле, после чего в быстром темпе сделал два выстрела, успевая скорректировать прицел, после отдачи.
Женя сделал то же самое. Со стороны выглядело впечатлительно, и любой проверяющий за такое выполнение данного стрелкового упражнения поставил бы им оценку «отлично».
– А теперь я, как душман… – сказал Игорь.
Он взял автомат, загнал патрон в ствол, палец опустил на спусковой крючок.
– Вот, – сказал он. – Например, я иду… и тут появляется русский разведчик… я его вижу, тут же тяну спуск и в это же время навожу автомат на цель…
Прогремела очередь. Первые три пули взбили из земли фонтаны пыли, но остальные пришли в придорожный знак. Даже без секундомера было понятно, что цель была поражена как минимум в два раза быстрее.
– Уяснили? – спросил Чинар. – Запомните, мужики, правило ближнего боя – стрелять только очередями! И только на инстинктах, не целясь, а просто в сторону цели!
– А как же расход? – спросил Колмыков.
– Ну, выпустил я пять-шесть патронов, – ответил Игорь. – Но эти патроны ты тратишь в самый ответственный момент своей жизни, поэтому о расходе думать – по меньшей мере глупо, и по отношению к себе – преступно.
– А если рикошетом от з-земли в ответ п-прилетит? – спросил Паша.
– Такой риск, конечно, есть. Вероятность примерно такая же, как получить в голову метеоритом. Зато от врага уже ничего не прилетит – это точно!
Шабалин и Колмыков выпустили по знаку по паре магазинов и сговорились провести со своими подчиненными занятие по такому способу стрельбы, после чего все вернулись на опорник.
– Кранты нашему пленному, – сообщил Бушуев.
– В с-смысле? – спросил Паша.
– Наемники в нем своего знакомого опознали. Вместе с ними заходил в Сирию еще полгода назад да пропал сразу. Мутный, говорят, был он какой-то. Вот, оказалось, к ИГИЛ примкнул.
– Я же о нем уже д-доложил к-командованию… – Паша схватился за голову и быстрым шагом ринулся к месту расправы.
Боевик лежал ничком, под огромной лужей крови. Со всех сторон его обступили суровые мужики из «Меча», которые хранили молчание.
– З-зачем? – спросил Шабалин, раздвигая толпу локтями.
– Тебя никто не спросил, – грубо ответил ему тот, кто был ближе. – И вообще, капитан, иди подальше отсюда. Это не твое дело…
Паша сплюнул и отвернулся.
По сути, наемники были правы.
Не его это было дело.
К вечеру на «опорник» вернулись с войны все снайперские группы, Шабалин организовал ужин, когда понял, что спать придется тут же. «Тигры» поставили в паре метров друг от друга, а над ними натянули тент – совершенно ненужный ночью в безводной пустыне атрибут, который, тем не менее, должен был создавать хотя бы иллюзию какой-то крыши – так русскому человеку было привычней скоротать пустынную ночь.
Паша связался с дежурным по ОГ «Пальмира», от которого узнал, что раненый Луговой уже прибыл в Хмеймим, куда его вертолетом доставили с несколькими ранеными и убитыми наемниками. Дальше Радика должны были направить на излечение в один из российских госпиталей, на Родину.
– Лишь бы бури не было, – пожелал Денис, глядя в небо, и правильные боги его услышали.
