Военная полиция притихла. Видно, что Валера успел и здесь провести работу по поднятию своего авторитета, да так, что противоречить ему особо никто и не пытался. Бумаги были оформлены, таможенный контроль пройден, и вскоре весь груз был загружен на два длинных «Урала».
– Сейчас разместим вас временно, – сказал Федяев. – В «тринадцатом районе». Дня через два на Пальмиру пойдет колонна, с ней уйдете и вы. А пока – акклиматизация, проверка снаряжения, привыкание к местным реалиям. Все понятно?
– Так точно, – кивнул Паша. – А что такое «тринадцатый район»?
– Местные трущобы, – усмехнулся Валера. – Смотрел французский фильм с таким названием? Там был огороженный район Парижа с высоким уровнем преступности… у нас все ровно так же: палаточный городок для пересыльных. Для тех, кто прибывает или убывает. Кто там день живет, кто пару недель, но постоянных жителей там нет. Ну, разве что комендант – очень злобный страшный прапорщик, с которым даже я пререкаться опасаюсь. Да что я, он и генералов некоторых ни во что не ставит, а «подсолнухов» всяких вообще вертел, как хотел…
– Я уже боюсь, – признался Паша.
– Это правильно, – усмехнулся Валера. – Быстрее на войну захочешь уехать.
Спустя двадцать минут грузовики и «УАЗ» Федяева остановились у входа на территорию палаточного городка, тут снова проверили документы, а вышедший навстречу звероподобный старший прапорщик, которого все звали Петровичем, указал крайнюю палатку:
– Заселяемся туда. Туалеты на улице, за палатками, пункт хозяйственного довольствия с другой стороны, душевые там же. Предупреждаю сразу – не бухать! Кто попадется пьяным – согласно распоряжению командующего группировки полетит домой. Ясно?
– Яснее некуда, – кивнул Паша.
– Через три часа заеду, – сказал Валера. – Повезу тебя представляться к заму по направлению. А пока разгружайтесь, заселяйтесь, обживайтесь…
Федяев укатил, и Паша быстро организовал работы по разгрузке машин и складированию ящиков в крайней палатке, которую отвели им для проживания. Спустя некоторое время он заметил, что за их действиями наблюдают двое военных, курящих через две палатки от них. Выкинув окурки, они прямиком направились к Шабалину.
– Здорово, мужики, – поздоровался один из них. – На вход или на выход?
– Только прилетели, – сказал Паша. – Значит, на вход.
– Первый раз?
– Первый.
– А откуда?
– Владивосток, морская пехота, – открылся Паша и тут же спросил: – А вы на выход?
– В который раз уже, – кивнул собеседник и представился: – Змей.
– Паша, – представился Шабалин, подавив секундное желание назвать не имя, а свой радиопозывной. – «Строители-студенты»?
– Ага, – кивнул Змей. – Завтра улетаем.
– Давай чаю вечером попьем, – предложил Паша. – Может, будет чего нам в напутствие сказать. Опытом, так сказать, поделиться.
– Мы не против, – кивнул Змей. – Тем более, вижу по нашивкам у некоторых, мы коллеги по ремеслу…
Паша вопросительно посмотрел на него, но Змей промолчал, а его напарник спросил:
– Бухлишко маете?
– Есть немного, – кивнул Шабалин. – Не все отобрали.
– Тогда до вечера!
Хлопнули по рукам и разошлись.
Макс быстро организовал размещение личного состава, перегородив двумя плащ-палатками уголок для офицеров роты, выделив другой угол под «оружейку». Еду должны были раздавать на пункте хозяйственного довольствия часа через два, а для этого нужно было внести едоков в соответствующие списки, куда и был послан старшина Жиганов.
Паша лег на койку, на которой был только матрас, и вытянул ноги. Несколько часов назад они были еще в Подмосковье, далеко-далеко от войны, а сейчас он уже был в самом ее центре – на российской военной базе Хмеймим, в простонародье именуемой не иначе как «Химки». За пологом палатки оглушительно прогрохотала пара бомберов, уносящих «авиационные средства поражения» куда-то далеко, где находились назначенные для них цели, которые неминуемо будут уничтожены.
Шабалин из новостей и уже побывавших здесь офицеров слышал, что основную работу в этой войне выполняла бомбардировочная авиация, которая летала денно и нощно, в любых погодных условиях, не давая продыху врагу и создавая эффект постоянного присутствия в любой точке театра боевых действий. Наверное, можно будет привыкнуть спать под такой грохот турбин, но пока Шабалин себе этого еще не представлял.
Офицеры роты, завершив разгрузку, тоже повалились на койки в огороженном углу. Кто-то даже захрапел – до очередного реактивного грома.
Федяев забрал Пашу, как и обещал, и повез в штаб группировки. Там было все чинно и размеренно, никакой суеты и преисполненной героизма собственной значимости и самое главное – никому не было никакого дела до вновь прибывшего старшего лейтенанта морской пехоты.
Бросив на входе «это со мной», полковник провел ротного в коридор, где располагались разведчики. Вдвоем они прошли в кабинет начальника разведки группировки полковника Седова, который буквально перед их носом распустил совещание и имел озабоченный вид.
– Здравия желаю, – представился Паша. – Командир стрелковой роты снайперов Тихоокеанского флота старший лейтенант Шабалин!
